ГЛАВНАЯ » УЧЁБА и ОБРАЗОВАНИЕ » УЧЕБНЫЕ ДИСЦИПЛИНЫ » ПОЛИТОЛОГИЯ » ЛЕКЦИИ по ПОЛИТОЛОГИИ » Лекция 23 "Национально-государственные интересы России в новой геополитической ситуации"

Лекция 23 "Национально-государственные интересы России в новой геополитической ситуации"

«Национально-государственные интересы России в новой геополитической ситуации»

 

Вопрос № 1. Россия в системе координат Больших пространств

Геополитические последствия распада СССР для современной России

   В различных теориях и геополитических моделях Россия указывалась на геополитических картах в составе осевой области планеты (Хартленд). Характерной чертой сегодняшней России стало ее ослабление во многих областях мировой политики, но, все же, Россия остается крупной ядерной державой. Россия переживает трудный период развития в направлении к демократии, гражданскому об­ществу с его приоритетом прав человека над правами государствен­ной бюрократии.

   Окончание «холодной войны» и распад СССР открыли новую фазу геополитического развития России. Геополитические изменения оказали существенное влияние на стратегический потенциал Рос­сийского государства.

  С одной стороны, распад СССР имел негативные последствия для России, приведшие к потере ею прежнего геополитического влияния в мире. Она лишилась значи­тельной части портов, имеет ограниченный выход в Черное и Балтийское моря, хотя на Севере и Дальнем Востоке со­хранила широкий выход к морям открытого океана. Россия стала бо­лее северной страной и удалилась от ряда мировых транспортных путей. В экономическом отношении Россия слаба, ее, армия не от­вечает современным требованиям.

   Россия потеряла свои геополитические зоны влияния в СНГ, так называемые «защитные оболочки», в которых происходит геополитическая переориентация, большими темпами идет процесс дезинтеграции. На границах и на периферии России появились «горячие точки». Россия, объявив себя правопреемником СССР и взяв на себя его внеш­ние долги и обязательства, не может избавиться от старых геополи­тических проблем.

Подписанный Россией 15 мая 1992 г. Договор о коллективной безопасности СНГ привел, например, к погружению России в этни­ческие, религиозные и политические проблемы Центральной Азии. Россия стала страной без настоящих государ­ственных границ на большом протяжении. Она вынуждена соблю­дать свои территориальные интересы, оставаясь на так называемых «имперских» границах и попадая в «ловушки» в Таджикистане, на Кавказе, в Крыму и Приднестровье.

   Кроме того, Россия расплачивается за волюнтаризм в междуна­родных делах, в размещении производительных сил и т.п. Обвине­ния в том, что, будучи «центром» в рамках СССР, Россия якобы эксплуатировала периферийные республики, абсолютно беспочвен­ны. Характерной чертой прежней роли России был ее колоссальный безвозмездный вклад в развитие окраин, зачастую себе в ущерб. Россия при­лагала огромные усилия, чтобы вывести на столбовую дорогу европейской цивилизации все среднеазиатские республики, которые без этого  остались бы на уровне Афганистана.

   С другой стороны, несмотря на все территориальные и геополи­тические потери, Россия сохранила статус обширнейшей транс­континентальной державы с мощным поясом стран-соседей и с положением между Европой и Азией. Так, в пределах России остались лучшие по качеству, составу и конку­рентоспособности на мировом рынке естественные ресурсы. Здесь сконцентрированы самые мощные научные силы бывшего СССР.

   Хотя континентальность территории России увеличилась, все же сохранились выходы в Черное и Балтийское моря: хотя бы по од­ному современному порту, причем в пределах областей, а не авто­номий Российской Федерации. С соотношением два к одному перевешивают морские границы: на 20,3 тыс. км сухопутных границ России приходится 38,8 тыс. км морских границ.

   Россия сохранила контакты со всеми соседями из числа развитых стран. Страна по-прежнему остается уни­кальным транзитным коридором через Евразию. Однако, располагая сильным ледокольным флотом, Россия до сих пор не использует в интересах международной торговли Се­верный морской путь — кратчайшую водную трассу между Европой и Японией.

Факторы формирования геополитического кода современной России

   Одна из самых трудных внутренних проблем России, определяющих выбор ее поведения на мировой геополитической арене, заключает­ся в незавершенности формирования современной государственной системы. Продолжается борьба по определению приоритетов на­циональных интересов, прежде всего между тради­ционалистами и демократами. Взгляды различны: от необ­ходимости восстановления СССР, возможно, в более широких про­странственных масштабах, до создания чисто однонационального русского государства, пусть даже за счет отказа от восточных ре­гионов, где русские живут уже около четырех столетий. Под лозунгом защиты отечества российские фундаменталисты, пре­жде всего коммунисты, борются за восстановление комму­нистической общественной системы, которая отождествляется ими с отечеством.

   Условно существуют три внутренних варианта трансформации России:

  1) авторитарная империя, базу под которую подводят национал-большевики, с одной стороны, и коммунисты — с другой;

  2) раскол России на конфликтующие друг с другом части;

  3) строительство федеративного демократического (а не авторитарного, практически имперского) государства с параллельным созданием гражданского общества.

   Первый вариант, имперский, неизбежно натолкнется на антироссийские движения и блоки у наших границ. Минимум, что ждет в этом случае Россию, — это многолетняя изоляция от мирового сообщества. Вряд ли он осуществим мирным путем. Новые независимые государства стремятся стать участниками исторического про­цесса. Любое силовое давление на них будет вести к бойкоту Рос­сии в мировом сообществе и изоляции ее в мировом хозяйстве. Это связано с ее дальнейшим технологическим отставанием и истоще­нием ресурсов, так как ни одно государство в мире не может разви­ваться, опираясь только на свои внутренние источники роста. В случае имперского вектора развития России мировое сообщество не сможет не учитывать угрозу со стороны России как источника распространения стратегических технологий, особенно ядерных (даже в демократической России это происходит во взаимоотношениях с Ираном, Китаем).

   Второй вариант трансформации России (раскол на отдельные части) означает распад Хартленда в его классическом понимании, может произойти цепная реакция нарушения стабильности мирового масштаба.

   В недопущении раскола России в существующей ситуации как раз и состоит ответственность перед мировым сообществом. К это­му надо добавить неизбежную активизацию дуги нестабильности («подбрюшья» России) Бжезинского, окружающей Россию с юга, где США и СССР ранее оказывали необдуманную с нынешних позиций поддержку некоторым режимам. И теперь здесь имеются безответст­венные этнократии, создающие потенциальную взрывоопасность для геополитического равновесия.

  Укрепление интегрированности  российского государственного пространства является сложным императивом. «Государственная масса» России очень неоднородна — в пре­делах России имеется много регионов разного уровня социально-экономического развития и различного этнокультурного состава.

   Третий вариант - строительство федеративного демократического государства, позволит России не потерять свою целостность и создать такой геополитический код, который вернет России автори­тет в мире. Федеративное устройство с сильными горизонтальными связями, демократия и открытость экономики и гражданское общества должны рассматриваться как необходимые условия нового геополитического кода России, учитывающего меж­дународный баланс сил. Демократический вариант отвечает принципам геополитики взаимодействия, а такая геополитика стремлению народов этого обширного региона, веками живших вместе.

Военно-стратегическое и геополитическое положение России

   Мировую геополитическую ситуацию относительно России доста­точно обобщенно можно представить в системе Больших про­странств (сфер), геополитических районов и великих держав, для чего можно использовать схему районирования мира Коэна и пред­ставления о внешних оболочках страны. При этом необходимо раз­делять два аспекта: военный (военно-стратегический) и геоэкономический.

   В военно-стратегическом аспекте геополитическое окружение России таково:

  » на западе НАТО, продвигающееся к границам России, практиче­ски взявшее контроль над Балканами и Центрально-Восточной Европой, т.е. над бывшей сферой влияния СССР;

  » на востоке пограничный Китай, располагающий значительным военно-техническим потенциалом, Япония, которая не является военной державой, но опирается на военный союз с Америкой.

   Геоэкономический аспект для России характеризуется следую­щими обстоятельствами:

   ♦ Россия находится в окружении экономической триады мира — на западе ЕС (более 20% от суммарного ВВП мира); на востоке Япо­ния (около 9% ВВП мира) и тесно связанные с ней инду­стриальные страны Азиатско-Тихоокеанского региона (АТР); на крайнем северо-востоке к малообжитой части страны примыкает НАФТА;

   NAFTA (North American Free Trade Agreement, ALENA, Accord de libre-échange nord-américain) — североамериканское соглашение о свободной торговле с 1 января 1994между Канадой, США и Мексикой, основывающееся на модели Европейского Сообщества (Европейского Союза).

   ♦ к юго-восточной границе примыкает Китай с динамично раз­вивающейся экономикой (доля его экономики в суммарном ВВП мира составит в 2015 г. около 18%, а США — 16,5%, России — более 3%).

   Суммируя два вида потенциалов, получаем следующую панорам­ную картину Больших пространств.

   Первое - по военной и геоэкономической мощи ведущим выступает Северо-Атлантический сектор.

   Второе представляет Китай со значительным военно-стратегическим комплексом, динамично развивающейся эконо­микой, самым значительным в мире демографическим потенциалом (около 1,2 млрд человек, или более 1/5 человечества), со стремле­нием доминирования в АТР или хотя бы в пределах так называемой Большой китайской экономики, включающей страны с большими китайскими диаспорами.

  Третье представляет Азиатско-Тихоокеанский регион, рассматриваемый как огромное тихо­океанское кольцо, в которое входят и Соединенные Штаты. Россия также принята в АТЭС (Азиатско-Тихоокеанский форум экономи­ческого сотрудничества), который стремится превратить АТР в сво­бодную торговую зону.

   Обозначенные Большие пространства не объединяются по канонам классической геополитики. К концу XX в. они трансформировались и взаимодействуют под влиянием все­общего процесса глобализации. Геополитика взаимодействия в соче­тании с процессами глобализации финансов, транснационализации различных секторов экономики, создания переплетающихся в пределах всего геопространства стратегических альянсов между ТНК и т.п. превращается в геоэкономику.

   В связи с этим для России важно  прежде всего принятие серь­езных решений в области геоэкономики, а не только реформа армии для повышения ее дееспособности.

   Геоэкономика означает в первую очередь переход на экспортно-ориентированную модель развития внешнеэкономических связей, которая со временем даст России рычаги влияния на мировые тенденции и процессы. Такая модель развития страны предполагает ориентир в экспорте и импорте на страны-лидеры. Высокоразвитые страны должны сыграть роль «повышающего транс­форматора» для России при подключении к мировому хозяйству. Страна-последователь обеспечивает страну-лидера товарами, кото­рые она производит дешевле, но на уровне мировых стандартов, причем нередко с помощью инвестиций, поступивших из стран-лидеров. Этот путь прошла Япония, проходят новые индустриаль­ные страны и Китай.

   Параллельно России предстоит решать проблему перевода внеш­неэкономических связей на геоэкономические стратегии, основным содержанием которых является транснационализация экономики, что является одной из главных национальных целей. Для обеспечения своей глобальной устойчивости и перераспределения в свою пользу миро­вого продукта ТНК (транснациональные компании) исходят из представления о мире как едином внутреннем рынке, в рамках которого они создают мировые вос­производственные циклы и вступают друг с другом в стратегиче­ские альянсы.

   Современное мировое хозяйство — это совокупность экономик национальных государств, связанных между собой обменом товарами и факторами производства, а также  воспро­изводственные цепи открытого типа в рамках многих государств и межгосударственных группировок. У многих высокоразвитых стран, использующих геоэкономические стратегии, все больше стираются грани между внутренней и внешней (так называемой «второй») экономикой. В какие геоэкономические пространства может впи­саться Россия — в Объединенную Европу, Большое пространство Тихого океана или НАФТА—  зависит от многих факторов, включая волю и аналитические способности российских политиков.

Геополитические перспективы России: динамика угроз и вызовов           

   Геополитические перспективы России в мире в значительной мере определяются ходом ее экономического развития, стратегией в выборе геоэкономических сфер и четко сформулированным геополитическим кодом, соответствующим реальному экономическому, социальному, политическому и культурному потенциалам страны. Геополитиче­ский статус России детально может быть рассмотрен в контексте иерархии угроз, на которое следует ответить в соответствии с ее геополитическими интересами. В соответствии с геополитическим кодом России такие угрозы условно можно ранжировать на уровни.

  Первый уровень. Это уровень региональных вызовов, формируемых странами ближнего зарубежья, которые в зависимости от их внеш­неполитической ориентированности распадаются на сектора.

   Прибалтика (государства Балтии). Прежде всего, все три страны — члены НАТО, а потому являются потенциальными противниками России. Основные противоречия с ними каса­ются дискриминации живущих в них этнических русских, особенно в Эстонии и Латвии. Эти государства опасаются, что их русское население может сыграть на каком-то этапе роль «пятой колонны», опасаются они также возможной ассимиляции национального насе­ления с русскими.

   Белоруссия. Образовано Союзное государство России и Белорус­сии. Для белорусской элиты подобное образование является формой торга для поставок в страну дешевых ресурсов из России. Поэтому само новообразование представляется фантомом: многие решения, принятые в рамках Союза, не реализуются на практике или посто­янно откладываются на будущее. Ситуация в предвыборной компании президента Беларуси 2010 года показывает политическую нестабильность связей России и Беларуси.

   Западное Причерноморье. В этом секторе главная проблема для России — возможность пользования проливами между Черным и Средиземным морями. Определенные политические круги Турции вновь возвратились к доктрине «Черное море — турецкое море», используя экологический фактор риска прохода российских танке­ров. Запреты для России пользоваться проливами — это нарушение международной конвенции, принятой в Монтре (Швейцария), со­гласно которой черноморские страны проводят через проливы ко­рабли без ограничений при соблюдении установленных условий; проход военных кораблей нечерноморских стран ограничен по классу, тоннажу и сроку пребывания в Черном море.

   Кавказский сектор. Он стал зоной столкновения интересов России и США. Для России здесь необходимо решить две главные про­блемы:

  ≈ достичь политической стабильности в северокавказских автономиях и обеспечить целостность России;

  ≈ интегрировать в сферу геополитического влияния России новые кавказские государ­ства, вместе взятые и порознь (православная Грузия, шиитский Азербайджан, монофизитская Армения).

   Решение этих проблем осуществляется в крайне неблагоприят­ных условиях усиления американской экспансии. Руководство НАТО объявило Закавказье и Среднюю Азию сферой ее ответственности. Грузия активно стремится в НАТО. США провозгласили Каспий­ский регион зоной своих национальных интересов. Азербайджан заявил о возможности создания на его территории американских и турецких военных баз. Не соответствуют российским интересам, особенно ее урало-сибирским нефтеносным районам, некоторые конкретные проекты.

   Проект ТРАСЕКА должен соединить Среднюю Азию с Центрально-Восточной Европой и далее с Европейским Союзом и НАТО.

  Проект ТРАСЕКА - это возрождение евроазиатского шелкового пути, которое расшифровывается как ТРАнспортный Коридор ЕвропаКавказАзия. Принят на конференции в Брюсселе в мае 1993г. В настоящее время государствами-участниками ТРАСЕКА являются Армения, Болгария, Грузия, Азербайджан, Казахстан, Киргизия, Молдавия, Румыния, Таджикистан, Туркмения, Турция, Украина.

   Этот проект увязывают с освоением нефтяных месторождений Каспия и Прикаспия и с предполагаемыми нефтепроводами, альтернативными нефтепроводу Баку—Новороссийск. Проект ТРАСЕКА имеет явный геополитический вызов России, поскольку экономически он вряд ли целесообразен из-за множества таможенных рубежей, необходимости многократных пере­грузок с наземного транспорта и наоборот. Другой проект нефтепровода Баку—Джейхан через Турцию во многом также имеет геополитический характер, хотя экономически он целесообразен. Откровенно антирос­сийский характер имеет объединение ГУАМ (Грузия—Украина-Азербайджан—Молдова), постепенно трансформирующееся в оборонное соглашение. В 1999 г. к этой оси присоединился Узбекистан, который, правда, после событий в Ферганской долине, затем вышел из альянса.

  Средняя Азия и Казахстан. После провозглашения суверенитета в бывших республиках СССР рост национального самосознания здесь происходил в самых разных формах, часто в этом регионе он сопровождался острыми этническими конфликтами. Затем возник­ли проблемы внутриполитического и межгосударственного характе­ра, проявляемые часто как приграничные столкновения. Благодаря близости с Афганистаном, в этом регионе проходит самый корот­кий наркотрафик. На эти деньги содержатся оппозиция, а также террористы.

  Нельзя забывать о возможных претензиях исламистов на внутренний восток России — Поволжье, Приуралье, Северный Кавказ.

   Большую геополитическую активность в регионе Закавказья и Средней Азии проявляет Турция. Утверждение здесь Турции абсолютно неприемлемо для России. Однако геополитика взаимодействия диктует в этом случае развивать сотрудничество и взаимопонимание с Турцией как черноморской державой. Эта ли­ния уже сейчас согласуется с проектами российско-турецких газо­проводов: уже прокладываемого «Голубого потока» и проектируемо­го через Западную Грузию и Армению.

  Второй уровень. Это уровень глобальных вызовов, формируемых взаи­модействием с государствами дальнего зарубежья. Пока на них Россия просто не в состоянии ответить. В отношении стран дальнего зарубежья Рос­сия придерживается стратегии сбалансированной равноудаленности, предполагающей преимущественно политику, следующую за событиями.

  Арктический сектор. К Арктике прилегают территории пяти го­сударств: России, США, Канады, Дании (Гренландия) и Норвегии. Россия и Норвегия оспа­ривают несколько десятков тысяч квадратных километров в Баренце­вом море, потенциально богатых залежами газа и нефти. На участке шельфа, именуемого российскими геологами «поднятием Федынского», по прогнозам имеются запасы природного газа, равные крупнейшему Штокмановскому месторождению, а нефти — равные запасам Тимано-Печорского месторождения. В 1997 г. Россия ра­тифицировала Морскую конвенцию ООН. Проблема состоит в том, что Морская конвенция ООН (1982 г., вступила в силу в 1994 г.) не имеет секторально­го принципа определения статуса. Чтобы ее решить был принят Федеральный закон «Об Арктической зоне Российской Федерации».

  Центральная и Восточная Европа. В этом регионе Россия потер­пела наибольший геополитический и геоэкономический урон. На всем протяжении истории государства Центрально-Восточной Ев­ропы, имея промежуточное положение, сильно зависели от измен­чивого баланса европейских сил. Сейчас за счет стран Центрально-Вос­точной Европы происходит расширение НАТО.

  Китай. С этой страной Россия имеет одну из наиболее протя­женных границ — около 4200 км. Некоторые эксперты полагают, что прогресс Китая в экономике может представлять угрозу для России в форме постепенной китаизации редко заселенных облас­тей Сибири и Дальнего Востока. Разрыв демографического потен­циала между двумя государствами — на порядок: в 2000 г. в России насчитывалось 145 млн человек, а в Китае — около 1,3 млрд.

  Геополитические интересы Китая пока преимущественно направлены не в сторону России и Казахста­на, а в Азиатско-Тихоокеанский регион, страны Юго-Восточной Азии, где он пытается закрепить свои прочные позиции государст­ва-лидера, используя такой благоприятный фактор, как широкое распространение здесь хуа-цяо — многочисленных и предприимчи­вых китайских диаспор. В перспективе с ростом индустрии КНР потребуются огромные ресурсы промышленного сырья, в результате чего будет осуществляться поворот в сторону сырьевых ресурсов близлежащих районов России — Сибири, Дальнего Востока, а так­же Казахстана и Центральной Азии, потому что другие ресурсные районы мира уже геоэкономически поделены.

  Россия — Япония. Эти отношения упираются в проблему Куриль­ских островов (конкретно — Итуруп, Кунашир, Шикотан и Хибомаи). В 1875 г. Россия в процессе сложных переговоров уступила Японии группу островов на юге Курильской гряды взамен Япония признала право России на весь остров Сахалин, который до того был под совместной юрисдикцией.

  Однако в результате русско-японской войны 1904—1905 гг. Япо­ния получила половину Сахалина (южнее 50° с.ш.). В 1945 г. СССР по договору с союзниками в Ялте (1943) вступил в войну с Японией и занял ее «северные территории». В настоящее время Россией не отрицается наличие территориальной проблемы между двумя госу­дарствами, но возвращение Южных Курил не расценивается как удовлетворение законных претензий японской стороны, а как воз­можный акт доброй воли ради упрочения добрососедских отноше­ний и заключения мирного договора.

  Россия — США. В геополитическом плане своими дей­ствиями США последовательно действуют в русле разрушения гео­политических основ положения России как великой державы. Политика односторонних уступок М.С. Горбачева и далее Б.Н. Ельцина при­вела к значительным потерям России. США и Запад в целом практически ничего не потеряли, а в России и быв­ших союзных республиках разразился экономический кризис, рас­пад системы союзнических связей и вывод больших контингентов войск из Европы и Афганистана, потребовавший огромных средств.

  Евразия стала центром геополитических и геоэконо­мических интересов США. Россия в этих планах теперь не выступает как равноправная держава, как это было во времена сотрудничества Рейгана и Буша с Горбачевым, а как «нормальная» страна, какими для США являются Великобритания, Германия, Япония, не помыш­ляющие об отходе от американского геополитического кода. Россия нужна Соединенным Штатам по ряду причин, но в первую очередь как противовес Китаю.

  Расширение НАТО на восток является формой давле­ния на Россию. США занялись пе­рестройкой структуры безопасности в Евразии и в Европе в частно­сти. Такие действия воспринимаются Россией как ущемление ее государственных интересов.

  Россия — Европейский Союз. С 1994 г. В данном случае речь идет об экономической сфере в рамках Соглашения о партнерстве и сотрудни­честве. На первый взгляд, ЕС установил для России значительные торговые льготы: около 80% российского экспорта (главным образом энергоносите­ли) ввозятся беспошлинно, еще 10% попадает под общую систему преференций. При этом России предоставлено право защищать свой рынок от импорта некоторых товаров до момента вступления в ВТО. Как следствие средневзвешенный тариф ЕС в отношении России не превышает 1%, тогда как в России этот показатель оста­ется на уровне 16—18%. Хотя рынок ЕС широко открыт для экс­порта топливно-сырьевых товаров из России, на практике меры по «индустриализации» российского экспорта продолжают наталки­ваться на дискриминационные ограничения.

 

Вопрос № 2. Геополитика постсоветского пространства

Геополитическое влияние России на постсоветском пространстве

  После распада СССР постсоветское пространство стало зоной кон­фликта интересов ведущих стран мира. К тому же каждая из новых независимых стран СНГ страдает от серьезных внутренних проблем, отличается внутренней нестабильностью. Все они имеют границы, которые являются либо объектом претензий соседей, либо зонами этнических и религиозных конфликтов. Если первоначально Со­дружество Независимых Государств геополитически преследовало одну важную цель — обеспечить мягкий передел пространства бывшего СССР, то сегодня оно представляет собой искусственное образование с весьма эфемерными структурами.

Россия пока слишком слаба политически, чтобы полно­стью закрыть это пространство для внешних сил, и слишком бедна, чтобы разрабатывать богатства Евразии исключительно собствен­ными силами. Если геополитике СССР в Евразии был присущ дух наступления и экспансионизма, то геополитика постсоветской Рос­сии носит оборонительный характер.

Попытки России сохранить свое влияние в постсо­ветском пространстве сталкиваются с интере­сами крупнейших мировых держав: с ЕС и США — на западе, с Турцией, Ираном и Китаем — на востоке. В это соперничество косвенным образом вовлечены Пакистан и Индия.

  Через евразийское постсоветское пространство проходят важные транспортные пути, которые способны соединить промышленно развитые районы Запада с бо­гатыми полезными ископаемыми, но весьма удаленными района­ми Евразии на востоке. На постсоветском пространстве сосредоточены ог­ромные запасы газа, нефти, золота, никеля и других цветных ме­таллов. В Центральной Азии и бассейне Каспий­ского моря хранятся запасы природного газа и нефти, превосходя­щие месторождения Кувейта, Мексиканского залива и Северного моря. Поэтому таким важным является вопрос о проклад­ке трубопроводов и средств коммуникаций через Евразию. Если основные трубопроводы будут по-прежнему проходить по терри­тории России к российским терминалам в Новороссийске на Чер­ном море, то большинство районов постсоветского пространства останется в политической зависимости от России, и Москва при этом будет занимать сильные позиции, решая, как делить новые богатства Евразии. И, наоборот, если новые трубопроводы будут проложены через Каспийское море к Азербайджану и далее к Сре­диземному морю через Турцию, а другие протянутся через Афга­нистан к Аравийскому морю, то не будет никакой российской мо­нополии в доступе к богатствам Евразии.

  Первосте­пенный интерес США, по мнению З. Бжезинского, состоит в том, чтобы помочь обеспечить такую ситуацию, при которой ни одна держава не контролировала бы данное геополитическое пространст­во, а мировое сообщество имело бы к нему беспрепятственный фи­нансово-экономический доступ. Америка заинтересо­вана в разработке богатств Евразии, в прокладке новой сети нефте­проводов и транспортных путей, которые соединят регионы Евразии непосредственно с крупными центрами мировой экономической деятельности через Средиземное и Аравийское моря так же, как и по суше. Для этого США необходимо ограничить стремления Рос­сии монополизировать ресурсы на постсоветском пространстве. Стратегия противодействия России вынуждает США создавать аль­янсы с бывшими союзными республиками. Бжезинский называет несколько геополитических центров СНГ, которые заслуживают мощнейшей геополитической поддержки со стороны Америки. Это Украина, Азербайджан, Узбекистан, Казахстан. Хотя роль Киева по замыслу З. Бжезинского является ключевой, в то же время Казахстан (с учетом его масштабов, экономического потенциала и географически важного местоположения) также заслуживает амери­канской поддержки и длительной экономической помощи. Бжезин­ский подчеркивает, что со временем экономический рост в Казах­стане мог бы помочь перекинуть мосты через трещины этнического раскола, которые делают этот среднеазиатский «щит» столь уязви­мым перед лицом российского давления.

   Для реализации своих планов в постсоветском пространстве США действует в нескольких направлениях.

  Во-первых, препятствует интеграционным процессам в СНГ, поддерживая се­паратистские националистические устремления новых независимых государств.

  Во-вторых, активно используются экономические рыча­ги: под предлогом содействия в становлении рыночной экономики соз­даются благоприятные условия для проникновения американского капитала в постсоветское пространство.

  В-третьих, всячески поощ­ряется интеграция постсоветских государств в мировое сообщество, международные политические и финансовые организации, участие в диалоге по безопасности и сотрудничеству с целью активного противостояния российским геополитическим интересам в постсо­ветском пространстве.

  В долгосрочном плане предусматривается соединение линий электропередачи и газопроводных систем республик Закавказья, прикаспийских стран Центральной Азии, Ирана и Турции и созда­ние транспортно-экономического коридора из Центральной Азии в Европу — так называемого «Великого шелкового пути» в современ­ном варианте.

   В 1999 г. Конгресс США принял доктрину «Стратегия Шелкового пути», которая направлена на организацию транзита энер­гоносителей через Турцию в обход России. В средствах массовой ин­формации этот проект представили как открытие нового нефтяного Клондайка, богатства которого сравнимы с богатствами Персидского залива. Проект был готов, но денег на реализацию у США нет. Запад разыгрывает очередной конфронтационный сценарий: американ­цы «столбят» участки и «замораживают» их до лучших времен — когда потребуется оказать политическое давление в регионе.

  В постсоветском пространстве Америка разделяет общие инте­ресы со стабильной прозападной Турцией. Турецкие националисты видят новое предназначение тюркских народов во главе с Турцией в том, чтобы доминировать в бассейне Каспийского моря ив Сред­ней Азии. В определенном смысле это остатки имперского чувства отдаленного прошлого. Оттоманская импе­рия в XVI в. включала страны Закавказья, хотя ей и не удалось подчинить Среднюю Азию. Сегодня Турция заявляет о себе как потенциальный лидер расплывчатого сообщества тюркоязычных стран, используя свой экономический и политический капитал для геополитического преобладания в регионе. Один из путей достижения этой цели связан со строительством нефтепро­вода Баку — Джейхан.

   Турецким амбициям в Средней Азии и Закавказье противостоит влияние Ирана, который также предлагает свою концепцию исламского общества. Турки и персы исторически противостояли друг другу в этом регионе. В прошлом государство Ахеменидов (персов) включало территории Туркмени­стана, Узбекистана, Таджикистана, Афганистана, Турции, Ирака, Сирии, Ливана и Израиля. Несмотря на то, что сегодняшние геопо­литические устремления Ирана более скромные и направлены глав­ным образом на Азербайджан и Афганистан, тем не менее, идея му­сульманской империи живет в политическом сознании религиозных лидеров Ирана. Извлекая выгоды из своего геогра­фического положения, Иран старается расширить сеть транспортных коридоров через свою территорию, участвует в строительстве нефте- и газопроводов к портам Персидского залива. Значительные объе­мы казахстанской и азербайджанской нефти уже перекачиваются через трубопроводную систему на севере Ирана. США стремятся противодейст­вовать амбициозным иранским устремлениям в Прикаспийском регионе, стараясь изолировать Иран от мирового сообщества, ис­пользуя как предлог обвинения Ирана в поддержке терроризма. Это заставляет Тегеран искать политической поддержки России. У Ира­на и России имеется частичное совпадение интересов и по другому важному геополитическому вопросу: обе страны заинтересованы в ограничении влияния пантюркизма в регионе.

    Все более сильным актором в постсоветском пространстве вы­ступает Китай. Новые государства Закавказья и Средней Азии слу­жат буфером между российскими и китайскими интересами, но в то же время энергоресурсы постсоветского пространства выглядят необычайно привлекательными для Пекина. Получение прямого доступа к ним, без какого бы то ни было контроля со стороны Мо­сквы — перспективная геополитическая цель Китая. Поскольку на территории самого Китая мало энергоресурсов, Пекин сегодня является серьезным конкурентом США и России в борьбе за казах­станскую нефть. Наи­более важные межправительственные соглашения: в 1997 г. в Алма-Ате договоры «О сотрудничестве в области нефти и газа» и «О прокладке двух нефтепроводов».

  Сегодня уже весьма заметны результаты активной деятельности новых политических акторов в постсоветском пространстве: введен­ный в действие нефтепровод Баку — Супса уменьшил зависимость Азербайджана от России в перекачке нефти на западные рынки; строительство железной дороги Хеджей — Сераха — Мешхед от­крыло новые возможности Туркмении и Узбекистана для развития экономических связей с Ираном; открытие Каракорумского шоссе стало важным транспортным мостом между Китаем, Киргизией и Казахстаном.

   Сильной стороной российского геополитического влияния в постсоветском пространстве остается то, что там сегодня проживает около 65 млн русских, во многом предопределяя активность России в ближнем зарубежье.

  Парадокс сегодняшней ситуации состоит в том, что пока ослаб­ление русского культурного влияния и вытеснение русского языка на первый взгляд ничем не компенсируются. Надежды новых пост­советских элит в Закавказье и Средней Азии на то, что на смену рус­скому языку со временем придет английский или турецкий, пока не оправдались. Для массового распространения этих языков на об­ширных постсоветских пространствах нет ни соответствующих ус­ловий, ни финансовых средств. Даже в США идея внедрения анг­лийского языка в систему постсоветского образования не получила пока поддержки.

   Возникший социокультурный вакуум сегодня в большинстве постсоветских го­сударств заполняет исламский фактор: активное распространение исламского культурного влияния. Усиление влияния исламистов ведет к активизации радикальных партий и организаций, что особенно заметно в политической культуре центральноазиатских государств. В Таджикистане правительственная коалиция включает объединенную таджикскую оппозицию, в кото­рой основную роль играет Партия исламского возрождения Таджи­кистана. Националистические настроения подогреваются За­падом, что приводит к религиозным и этническим конфликтам и терроризму.

  Сегодня на постсоветском пространстве испытываются новые глобаль­ные технологии, сутью которых является политическая дестабилизация и нарушение статус-кво государств без применения военной силы. К числу таких технологий относится:

  › подкуп элит;

  › «развраще­ние свободой»;

  › поощрение этносуверенитетов;

  › поощрение русофо­бии окраин и национального нигилизма с тем, чтобы убедить рус­ских, что «быть русским — стыдно»;

  › деморализация общественного сознания через вестернизацию культуры;

  › захват плацдармов в решающих областях нацио­нальной экономики;

  › перевод внутриполитических отношений в ре­жим «битв олигархов»;

  › разрушение национальных структур;

  › поддержание перманентного ре­формирования органов государственной власти и достижение со­стояния безвластия в стране и др.

   Уже сегодня существует несколько опасных очагов напряженно­сти, где ситуация остается взрывоопасной, а ее развитие — непредсказуе­мым. На Кавказе сохраняется угроза возобновления «замороженных» конфликтов между Арменией и Азербайджаном (из-за Нагорного Ка­рабаха), постоянно «тлеет» очаг напряженности в Чечне, сохраняет­ся опасность военных столкновений по линии грузино-абхазского вооруженного конфликта. Конфликты в Центральной Азии прово­цируют региональные, этнические и религиозные противоречия. Политическая нестабильность  в Таджикистане, вооруженные столкновения на юге Ферганской долины, на границах Узбекистана, Таджикистана и Киргизии превратили Центральную Азию в «евразийские Балканы».

Тенденции в геополитике постсоветского пространства

   Россия по совокупному геополитическому потенциалу могла бы претендовать на роль стабилизирующего фактора в Евразии. Стремление сохранить в Кавказском, Каспийском и Центрально-Азиатском регионах свое экономическое и военно-политическое присутствие, ответственность за судьбу этнических русских, проживающих в конфликтных зонах, прямое воздействие нестабильности в постсо­ветском пространстве на этнополитическую ситуацию в пригранич­ных районах Российской Федерации, необходимость предотвращать угрозу распространения религиозного экстремизма и терроризма — все эти причины заставляют Россию так или иначе участвовать в конфликтах Закавказья и Центральной Азии.

   Умелый акцент на миссии миротворчества в постсо­ветском пространстве мог бы помочь России решить сразу две задачи: оказывать влияние на геополитическую ориентацию новых незави­симых государств и поддерживать стабильность на своих границах. Давно известно: тот, кто играет роль миротворца, одновременно обладает и контролем над пространством конфликта. Запад старается всеми силами интернационализиро­вать миротворческие акции России с целью ограничения ее геопо­литического влияния.

   Многие конфликты пост­советского пространства невозможно разрешить силой оружия: они требуют гибкого сочетания дипломатических и экономических средств. К числу таких методов можно отнести создание в кон­фликтных приграничных районах анклавов свободных экономиче­ских зон, введение института двойного гражданства, что сущест­венно смягчило бы остроту гуманитарной проблемы, связанной с режимом пересечения государственных границ для жителей пригра­ничных территорий. Договор о коллективной безопасности стран — членов СНГ, который мог бы стать основным механизмом дости­жения стабильности в ближнем зарубежье, к сожалению, во многом является просто декларацией о намерениях.

   Обострились разногласия между Россией и государствами Прикаспия относительно статуса Каспийского моря, контроля над его нефтяными районами, транспортными коридорами и маршрутами доставки энергоносителей, что привело к открытому соперничеству между Россией, Азербайджаном, Казахстаном, Турк­менистаном и Ираном. В результате вокруг Закавказья и Централь­ной Азии начала складываться принципиально новая геополитиче­ская ситуация, которую аналитики назвали «второй большой игрой». В южном блоке выступают Турция, Туркменистан и Узбекистан. В северный блок входят Россия, Китай, Иран, Казахстан, Киргизстан, Таджикистан. При таком геополитическом раскладе сил России надо либо наращивать свое экономическое и военно-политическое при­сутствие в постсоветском пространстве, что во многом по экономи­ческим причинам является пока сложной задачей, либо вести активную дипломатическую работу по созданию работоспособной системы коллективной безопасности в СНГ. Если последнего не произойдет, то страны СНГ в поисках дру­гих миротворцев станут все чаще апеллировать к Западу, ООН, ОБСЕ, что уже отчасти и происходит. Запад активно поддерживает эти устремления, чтобы сделать конфликты постсоветского про­странства объектом геополитического торга с Россией. Существует опре­деленная связь между «картой конфликтов» и «картой маршрутов»: почти все предполагаемые маршруты нефтепроводов пролегают че­рез зоны этнических конфликтов.

Модели региональной интеграции постсоветского пространства

   Сохранение геополитического и геостратегического влияния России на постсоветском пространстве возможно при известном балансе интересов с бывшими республиками СССР.

   Политике дезинтеграции, которая проводилась в предшествую­щие годы, нужно противопоставить интеграцию постсоветского пространства. Актуальность того или иного проекта всякий раз обусловливалась конкретными обстоятельствами.

   3. Бжезинский одним из первых дал отпор «реставрации русского империализма»: «упор на ближнее зарубежье» не был просто поли­тически мягкой доктриной регионального экономического сотруд­ничества. В ее геополитическом содержании имелся имперский контекст. Даже в довольно умеренном докладе в 1992 г. говорилось о восстановившейся России, которая в конечном счете установит стратегическое партнерство с Западом, партнерство, в котором Рос­сия будет «регулировать обстановку в Восточной Европе, Средней Азии и на Дальнем Востоке». Однако в результате политического давления Запада даже этот «мягкий» либеральный вариант интегра­ции не состоялся.

   На смену либеральной пришла славянофильская геополитиче­ская модель интеграции, в основе которой лежит союз славянских народов России, Украины и Белоруссии. Сегодня реальные шаги сделаны только по пути российско-белорусской интеграции.

   25 декабря 1998 г. была подписана Декларация о дальнейшем единении Белоруссии и России, 2 декабря 1999 г. — договор о созда­нии Союзного государства. Однако эти документы носят рамочный характер: реальные политические соглашения, на основе которых можно было бы решать вопросы единой валютной, экономической и хозяйственной политики, до сих пор не достигнуты.

   Российско-белорусский интеграционный процесс вызывает про­тиводействие со стороны США и ЕС. Это происходит разными пу­тями: через открытую поддержку оппозиции, непризнание резуль­татов президентских выборов, торговые и экономические санкции. Цель одна — любыми способами помешать интеграции, поскольку реальное появление на политической сцене Союзного государства России и Белоруссии существенно изменило бы расстановку сил на геополитической карте Евразии.

   В литературе высказывается евразийский вариант интеграции постсоветского пространства, который опирается на идею полярно­сти России «как сердца Евразийского острова, как Heartlanda», ко­торая, по мнению его авторов, в актуальной геополитической ситуации лучше всех остальных регионов могла бы противостоять атлантистской геополитике и быть центром альтернативного Большо­го пространства.

  «Умеренный» вариант евразийства был разработан президентом Казахстана Н. Назарбаевым, выдвинувшим концепцию Евразийского Союза (ЕАС) в качестве альтернативы безликому и неэффективному СНГ. Эта инициатива вызвана этнополитическим расколом, про­изошедшим, в Казахстане между коренными казахами и русскими переселенцами, число которых приблизительно одинаково. Поэто­му возникло стремление найти формулу, которая могла бы не­сколько ослабить давление Москвы, направленное на политиче­скую интеграцию. Назарбаев утверждает, что Евразия определяемая географически в границах, аналогичных границам Советского Союза, представляет собой органичное целое, которое должно также иметь и особое политическое измерение.

   Предлагается и модель военно-политической интеграции пост­советского пространства. В его основе лежит подписанное в июне 2000 г. на встрече глав государств СНГ в Москве соглашение о соз­дании совместного антитеррористического центра в рамках СНГ. Участвовать в нем отказалась только Туркмения, которая придержи­вается политики нейтралитета. Антитеррористический Центр одно­временно может стать и центром военно-политической интеграции стран СНГ.

   Правда, все эти модели интеграции так и остались проектами, поскольку не были поддержаны постсоветскими элитами новых, не­зависимых государств СНГ, были слишком политизированы.

Поиск геоэкономической стратегии

   Евразия представляет собой пространство формирующихся процес­сов, причем порой диаметрально противоположных. В этом смысле особенно показательна судьба Центральной Азии, своеобразный, если хотите, посредник между Востоком и Западом. Из событий недавнего прошлого очень важны два исторических момента для понимания того, что сейчас происходит здесь и может случиться в будущем.

   Когда гигантская страна в одночасье превратилась в полтора десятка недоразвитых государств, в аутсайдерах мирового списка благополучия со всей очевидностью оказались и бывшие совет­ские среднеазиатские республики. С другой стороны, за 15 само­стоятельных лет эти новые страны стали мишенью для многих мировых держав, что вроде бы обещает заманчивые перспективы, но и таит в себе серьезные угрозы.

   Россия, имея стратегические и иные интересы в этом регионе и неся историческую ответственность за все постсоветское простран­ство, не хочет, чтобы процесс СНГ, в который активно включены республики Центральной Азии, вышел из-под ее контроля. Но «груз СНГ» все же тяжеловат для Москвы. Зато поле для маневра у дру­гих ее партнеров по Содружеству, в том числе центрально-азиатских, шире, правда, с разной амплитудой политических и экономических колебаний. Одновременно следует признать, что многое зависит от других крупных игроков.

   Стратегический экономический интерес и Востока, и Запада сфо­кусирован на энергоносителях Центральной Азии, причем никто и не скрывает этого. Вопрос в том, кто быстрее освоит этот «нефтега­зовый резервуар». Центральная Азия как бы «растягивается» в раз­ные стороны, чем принципиально отличается от других регионов бывшего СССР, например, стран Балтии. Исламский «угол» тянет азиатские республики в свою сторону. Стабильно силен «россий­ский фактор». Нельзя отрицать укрепления партнерства с Западом и не обязательно на основе либеральных ценностей. Эти обстоя­тельства еще раз подчеркивают мозаичность геополитической кар­тинки в Центральной Азии.

   Полоса исламских стран от Магриба до Поднебесной, контроль над которыми хотят установить США, — это, в принципе, иной регион. Но все, что касается процессов, имеющих отношение к ис­ламу и исламским государствам, как бы большим крылом задевает Центральную Азию. Деятельность исламистских организаций в этом регионе заметно активизируется. Для бывших советских республик Средней Азии идентичность — это вопрос стратегического выбора. Но не выбора между СНГ и исламом. Особо серьезных противоре­чий здесь не наблюдается. Единственная проблема — это экстре­мизм. Не будь его, исламским государством ничего не стоит иметь самые дружественные отношения как с Россией, так и с другими державами.

   Но с обнародованием идеи создания так называемой Большой Центральной Азии ситуация в регионе «уплотнилась» за счет этого нового концептуально-стратегического разворота США. Он факти­чески нацелен на устранение барьера между пятью странами Цен­тральной Азии и их южными соседями.

   Трудно спорить с тем, что историко-географическое определе­ние Центральной Азии охватывает более широкое территориальное пространство, чем бывшие советские республики Средней Азии. Сюда входят Афганистан и ряд других государств. В этой оценочной конструкции нет расхождений в позициях всех участников процес­са. Однако, понятно, что американская инициатива наполнена по­литическими, экономическими и другими смыслами. Считается, что это связано с соперничеством России, Китая и США в регионе. В ответ на идею о «Большой Центральной Азии» появилось предло­жение президента Казахстана Назарбаева о создании нового центральноазиатского союза, который был затем интегрирован в ЕврАзЭС. Очевидно, что появятся новые предложения и концепции.

   С началом антитеррористической кампании США в Афганиста­не для центральноазиатских государств возникло альтернативное поле для международного сотрудничества и выхода в мир, особенно для Таджикистана, Туркмении и Узбекистана. Если в Афганистане действительно установится мир и начнется позитивное движение вперед, то для стран региона дорога в Южную Азию будет открыта. А это означает появление новых возможностей интеграции и ново­го потенциала торгово-экономического партнерства, особенно для тех государств, которые являются экспортерами энергоносителей. Разумеется, речь идет не о самой близкой перспективе: слишком много на пути проблем. Но следует подчеркнуть, что такая пер­спектива расширяет, причем значительно, посредническую роль Центральной Азии, что может принести немалые дивиденды для стран региона. Это хорошо осознают их лидеры.

С другой стороны, Большая Центральная Азия, как понимают ее в центрально-азиатских государствах, — это проект под патрона­жем США, активная реализация которого, как опять же представ­ляют себе в этих странах, может вызвать озабоченность в Москве и Пекине. Ведь возможны смысловые замены в геополитике, военном и экономическом стратегировании и ценностных ориентирах. По­следнее имеет немаловажное значение для центрально-азиатских стран. Создание Большой Центральной Азии естественным образом приведет к еще большей исламизации государств региона, и не обя­зательно в варианте так называемого «чистого ислама». Исламские ценности в целом очевидны и воспринимаются всеми позитивно, как и ценности других религий. Но центрально-азиатские государст­ва путает то, что вместе с «чистым исламом» в регион более мас­штабно может придти экстремизм, терроризм и связанные с ними новые угрозы.

   Очевидно, что нагромождение проблем в рамках обостряющей­ся конкуренции в регионе между ведущими государствами мира, предлагающими, иногда весьма настойчиво, свои ценностные ори­ентиры, — это серьезный вызов для еще незрелых политических элит. Незрелость выражается, прежде всего, в подражании другим. А это, как известно, может привести не только к конструированию не самой лучшей копии той или иной модели развития, но и к по­тере ориентации в далеко не простых процессах. Ни одной из цен­тральноазиатских стран пока не удалось создать национальную сис­тему ценностей, которая лежит в основе стабильного, уверенного развития государства, а также сбалансированной, понятной партне­рам и собственному народу внутренней и внешней политики.

   Посткоммунизм, либерализм, исламизм, национализм — все эти «измы» в больших емкостях представлены в центрально-азиатских государствах и имеют своих носителей и апологетов. В этом кон­тексте трудно переоценить роль России в сохранении и развитии единого экономического и культурно-образовательного пространст­ва. Пользуясь здесь широкой социальной поддержкой, Россия име­ет большие преимущества по сравнению с другими игроками на центрально-азиатском поле. Необходимо закрепить и преумножить эти преимущества. В этом заинтересованы и государства Централь­ной Азии.

   Большая Центральная или Малая Средняя? Выбора не может быть, поскольку выбор может расколоть Центральную Азию. Необходимо формирование нового исторического пути, основное дви­жение на котором должны представлять собственно сами центрально-азиатские страны.

При копировании материалов, активная ссылка на сайт Webarhimed.ru обязательна!