ГЛАВНАЯ » УЧЁБА и ОБРАЗОВАНИЕ » УЧЕБНЫЕ ДИСЦИПЛИНЫ » ПОЛИТОЛОГИЯ » ЛЕКЦИИ по ПОЛИТОЛОГИИ » Лекция 17 "Политические технологии и политическая модернизация"

Лекция 17 "Политические технологии и политическая модернизация"

«Политические технологии и политическая модернизация»

 

Вопрос 1. Политические технологии и их особенности

Понятие политических технологий    

   В любом обществе и государстве политические процессы многообразны, которые могут рассматриваться с двух сторон:

  - как прояв­ление специфической общественной сферы, обладающей социальными границами, внутренними и внешними взаимозависимостями, набором акторов, собственными институтами и механизмами развития;

  - как совокупность кон­кретных проблем, требующих решения со стороны государства и дру­гих политических акторов, применения ими конк­ретных средств распределения соответствующих ресурсов, налаживания контактов с контрагентами, методов урегулирования конфликтов и т.д.

   Межгрупповая конкуренция, в сфере власти предстает в каче­стве практических способов и процедур управления, принятия реше­ний, урегулирования конфликтов, установления коммуникаций и дру­гих процессов, выявляющих особый уровень политических зависимос­тей и связей. С этой стороны политические процессы представляют переплетение разнородных — пси­хологических, материальных, финансовых, правовых и прочих — явле­ний, реально воздействующих на ход событий.

   Таким образом, решение конкретной проблемы означает не только понимание человеком целей и средств их достижения, но и выработку конкретных способов их воплощения на практике, т.е. применение оп­ределенных технологий решения задачи.

   Политические технологии представляют собой совокупность последова­тельно применяемых процедур, приемов и способов деятельности, направ­ленных на наиболее оптимальную и эффективную реализацию целей и за­дач конкретного актора при решении политической проблемы.

   Применительно к различным областям политической сферы специ­фические наборы политических технологий могут быть представле­ны в форме:

  › политического маркетинга (выражающего способы продви­жения товаров на политическом рынке);

  › политического менеджмента (характеризующего приемы управленческо-регулятивной деятельнос­ти при принятии политических решений);

  › политического имиджмейкинга (раскрывающего средства целенаправленного создания облика того или иного, политического актора) и т.д.

   Как правило, потребность в формировании политических технологий проявляется там и тогда, где и когда возникает потребность в урегулировании постоянно складывающихся ситуаций и где наличествуют вполне определенные требования к условиям и результатам данного типа деятельности (например, в проведении выборов, принятии решений, урегулировании конфликтов и т.д.).

   К причинам появления политических технологий можно отнести:

  ■   необходимость более рационального, простого и эффективного способа реализации практических целей, при­менения власти и осуществления управления;

  ■   снижение непредсказуемости взаимодействий различных акто­ров и неопределенности ситуации в области перераспределения государственных ресурсов, регулирования кризисных и форс-мажорных обстоятельств;

  ■   потребность в применении экономичных и ресурсосберегающих способов управления государственным (корпоративным) иму­ществом, кадровыми и техническими структурами;

  ■   необходимость придания устойчивости взаимоотношениям уча­стников политического процесса, расширяющего возможности достижения целей большим числом субъектов в различных, но схожих условиях;

  ■   необходимость эффективного управления объектами человечес­ких притязаний;

  ■ возможность более четкого определения критических, порого­вых значений политического процесса, за рамками которого акторы утрачивают возможность управления ситуацией.

   Технологии функционально направ­лены на достижение целей в соответствии с интересами, функциями и целями субъектов, которые могут состоять в привлечении и экономии ресурсов, стабилизации или дестабилизации положения в государстве, организации выборных кампаний, оперативном информационном обес­печении принятия решений, согласовании интересов при выработке государственных программ и т.д.

   Политические технологии как совокупность приемов и процедур целенаправленной деятельности не только упорядочивают средства до­стижения цели, но и закрепляют очерёдность, последовательность дей­ствий, выработку определенных алгоритмов поведения субъекта. Технология вырабатывается лишь тогда, когда в про­цессе достижения цели складывается (и определенным образом зак­репляется) известная последовательность операций, фиксирующая очередность применения определенных приемов и средств достиже­ния конкретной цели.

   Технологии нельзя смешивать с отдельными техни­ками или приемами взаимодействия. Технологии — это и процесс при­менения техник, направленных на достижение конкретной цели реаль­но действующим субъектом, и результат этой деятельности.

Характерные отличительные черты политических технологий

   Политические технологии могут действовать в режиме полного цикла осуществления процесса и быть связаны с его отдельным этапом.

   Формирование и применение технологий, ритм (темп) их осу­ществления связаны с квалификацией и компетентностью акто­ра, его практическими знаниями и умениями использования определен­ных технических ресурсов. Ошибки и некомпетентность актора (тем более на­деленного полномочиями и ответственностью), от которых не спасают никакие статусы и титулы, могут не только снизить функциональное значение технологий, но и полностью изменить направленность их дей­ствий.

   Политические технологии распространяются на все поле политичес­кой власти и государственного управления. В силу этого они включа­ются как в конвенциональные (легальные) процессы применения по­литической власти и соответствующего распределения ресурсов госу­дарства, так и в неконвенциональные, предполагающие использование приемов и процедур, прямо запрещенных законом или противоречащих политическим традициям и нормам (например, технологии подрывных акций, терроризма, проведения режиссируемых выборов, манипулиро­вания общественным мнением и т.п.).

   Технологии ограничены по месту и времени их применения. У конк­ретного сочетания техник, способов и приемов деятельности как опреде­ленной ее системы существует свое «внутреннее время».

   Технологии направлены на рационализацию и упроще­ние действий во имя достижения цели и именно поэтому склонны к из­вестной формализации и нормативному закреплению. В силу этого у технологий существуют некие верхние пределы, которые они не должны переступать, чтобы не превратиться в форму откровенного субъективизма.

   В зависимости от характера и масштаба действующего субъекта тех­нологии отличаются по своим параметрам, ресурсам, оцен­кам их эффективности и т.д. Так технологии, рассчитанные на оптими­зацию деятельности массовых политических субъектов, как правило, являются более прерывистыми, а потому и менее надежными. Поэтому, чтобы уверенно управлять поведением крупных социальных слоев, ре­гулировать динамику общественных настроений и т.п., необходимо ис­пользовать более строгие и жесткие регуляторы, нужны большие вло­жения, ресурсное обеспечение и т.д.

Структура политических технологий

  В структуру политических технологий, как правило, входят три компонента:

  » специфиче­ские (техно­логические) знания;

  » конкретные приемы, процедуры и методики действий;

  » различные технико-ресурсные компоненты.

Техно­логическое знание

    Политические технологии есть воплощение особых форм отражения дей­ствительности, которые направлены на нахождение средств и способов практического решения проблем, возникающих в сфере власти и управ­ления государством.

    Если научное знание идеализирует событие (ситуацию), то техно­логическое знание конкретизирует логические объекты; если научное знание обращено к практике-универсуму, то технологическое отобра­жение — к отдельному фрагменту действительности, отражаемому столь же конкретным актором.

    Со­держание технологического знания формируется на основе позиций того, кто

  ≈ отражает событие (эксперт, аналитик);

  ≈ задает конк­ретные цели решения связанной с данной ситуацией проблемы (заказ­чик),

  ≈ действует на стадии решения задачи (исполнитель).

   Следовательно, каждый из этих акторов способен изменить со­держание и форму технологической информации.

   В зависимости от характера решения практических задач технологическое знание может занимать самые различные позиции относительно тех теоретических выводов, которые сделаны академической наукой по поводу данного типа объектов. В ряде случаев носитель технологического знания может, выполняя свою задачу, не обращать внимания на те или иные теоретические выводы. Таким образом, научно-теоретические результаты исследований могут быть абсолютно индифферентными к решению конкретной практической задачи.

   Технологическая оценка ситуации формирует и собственные зна­ковые (семантические) структуры. Так, если язык науки всегда пред­полагает хотя и разнообразную, но все же строгую категориально-поня­тийную форму, то технологическое знание основывается на значитель­но более свободном порядке образования семантических структур. В его аналитической лексике строгие понятия соседствуют с чувственными образами, определенные в смысловом значении термины — с многознач­ными. Здесь присутствуют не только языковые формы, отображающие сложные смысловые оттенки, но и неспециализированные структуры общения (просторечия, бытовая лексика, аббревиатуры живого языка, слоганы, фольклор и т.д.). Так что технологическое знание базируется на более подвижном языке, знаковых структурах, подчеркивающих субъективность, индивидуальность исследователя и ориентированных на инструментальные цели, эмпирическую коммуникацию и расшире­ние информации о событиях.

Процедурные компоненты

   Технологическое знание в конечном счете представляют собой субъективную основу политической инженерии, которая занимается политическим проектированием (прогнозированием, планированием и программиро­ванием) и организацией практической деятельности институтов влас­ти. Поэтому основной ценностью для технологий является даже не са­мое знание о том, как можно нечто сделать, совершить, а конкретное умение, навыки свершения действий и достижения целей.

   Содержание конкретных навыков и умений, которые выра­жаются в применении определенных приемов, процедур, техник и ме­тодик действий, непосредственно задается конкретными целями или, в конечном счете, особенностями той или иной предметной сферы поли­тики. Например, в рамках разрешения международных конфликтов — способы поиска компромиссов между конфликтующи­ми сторонами; в информационной сфере политической власти — приемы дезинформирования общественности или, напротив, борьбы против клеветнических измышлений соперников и т.д.

   Использование приемов и процедур непосредственно зависит и от состояния действующих субъектов, и от конкретных усло­вий, в которых решается задача. Так, в условиях жесткого контроля государства за проведением выборов, как правило, не удается использовать многие «черные» и незаконные технологии борьбы с конкурентами и т.д.

Ресурсные компоненты

   Конкретные приемы и способы деятельности непосредственно зависят и от наличия тех или иных кадровых структур, технического оснаще­ния действующих лиц, наличия тех или иных (финансовых и пр.) ресур­сов, влияющих на содержание политических технологий. Например, стесненный в материальных средствах избирательный штаб кандидата вынужден отказываться от организации его вы­ступлений на телевидении или применения других эффективных, но до­рогостоящих технологий соперничества, которые необходимы для дос­тижения победы на выборах. Данные компоненты политических технологий могут ограничивать способы решения задач, при­менение тех или иных приемов деятельности или  увеличить их эффективность.

Типы политических технологий

   Технологии присутствуют в разнообразных процессах, в различные промежутки времени, на различных уровнях организации общества и государства. В зависимости от разнообразных факторов протекания политического процесса одни из технологий могут использоваться неоднократно и независимо от ситуации, другие имеют ситуативную специфику применения.  Исходя из этого, можно говорить об уни­версальных и типических политических технологиях.

   Политические технологии могут быть функциональными и инструменталь­ными.

   Функциональные полити­ческие технологии широко распространены, предполагают рационализацию и алгоритмизацию ролевых нагрузок субъектов управления и власти (например, принятия решений, согласования интересов, ведения переговоров, ком­муницирования с общественностью и т.д.) и направ­лены на управление и контроль за процессами.

   Инструменталь­ные технологии имитируют применение техник, направленных на рационализацию конкретной деятельности, а на самом деле имеют совершенно иные цели и прикрывают их.

   В зависимости от области применения различают предметные технологии (например, электоральных техниках лоббирования, ком­пьютерных и информационных технологиях, переговорных процессах в дипломатической или военной сфере, и т.д.).

    С предметными связаны уровневые технологии, отражающие степень социальной организации пред­метных областей. К ним относят:

  »  глобальные, связанные с решением общемировых проблем (охраной природы, поддержани­ем международной безопасности и т.п.);

  » континентально-региональные, раскрывающие специфические действия государств, междуна­родных организаций и институтов по решению проблем в каком-либо регионе мира;

  »  национально-госу­дарственные - характеризуют процесс осуществления власти и госу­дарственного управления в масштабах одной страны;

  »  корпоративные, отражающие властно-управленческие отношения в отдельной организации,

  »  локальные, фиксирующие специфику деятельности отно­шений субъектов в ограниченных точках политического пространства, а также межличностные.

  По продолжительности использования  опре­деленных способов деятельности выделяют:

  - стратегические, нацеленные на отдаленный результат деятельности акторов;

  - тактические, предполагающие реализацию крат­косрочных целей;

  - цик­лические, постоянно воспроизводящиеся в структуре деятельности субъекта;

  - спорадические, применяемые единовременно.

   Учитывая нацеленность технологий на расширение круга субъек­тов, способных применять сложившиеся алгоритмы деятельности при решении однотипных задач различают:

  = иражируемые - рас­считанные на повсеместное применение в аналогичных условиях. Они мало зависят от свойств применяющих их акторов и потому максимально экономят временные и материальные ресурсы при осуществлении однотипных видов деятельности;

  = уникальные - перечень действий, применимых только в определенных, строго фиксированных условиях и не воспроизводимых даже в схожих условиях. Эти технологии применимы только для однократного обеспечения каких-либо целей, или для конкретных акторов. Они значительно дороже и практически полностью теряют свою эффективность при попытках пе­ренесения даже в сходные обстоятельства.

   В зависимости от условий деятельности, динами­ческих изменений, свойств и способностей субъектов, можно выделить жесткие и мягкие технологии.

   Жесткие характеризуются стабильностью параметров приемов и способов деятельности применяемых субъек­тами. Очень часто такие технологии обеспечивают правовой и процедурный порядок согласования интересов между ведомствами и институтами власти (сохранение иерархич­ности в согласовании правительственных программ, визировании доку­ментов и т.п.).

   Мягкие технологии позволяют осуществлять гибкую адаптацию целей и ресур­сов, имеющихся в распоряжении субъекта, к изменяющимся условиям.

   Первые можно расцени­вать как способы деятельности, в основном воспроизводящие структуры, функции и отношения власти, а вторые — как формирующие, до­страивающие политическую систему и систему управления государ­ством до уровня актуальных требований.

   По степени и характеру регламентации деятельности различают нормативные и девиантные технологии.

   Нормативные технологии — это способы деятельности, жестко обусловленные существующими в обществе (организации) за­конами, нормами, традициями или обычаями.

   Девиантные техноло­гии противоположны им, это отклоняющиеся от такого рода требова­ний и стандартов способы деятельности. К ним относятся, напри­мер, противоречащие закону или нормам общественной морали «серые» и «черные» технологий. В процессе выборов, например, субъекты влияния и власти нередко переходят к «сливу ком­промата», шантажу, утечкам информации, клевете, а в ряде случаев даже к террору, организации заговоров, путчей и т.д., что может приводить не только к политическим сканда­лам, но и к политическим кризисам.

   Близки к рассматриваемым типам технологий также явные и тене­вые способы достижения властно-политических и государственно-ад­министративных целей.

   Явные проявляются в формах диалога власти с общественностью, олицетворяя публич­ный характер власти, отражают политический режим и сложившуюся систему управления государством. Но они часто имеют только демонстрационный, «показной» харак­тер, ориентируются на коммуницирование с общественным мнением и создание у него образа активной и эффективной власти. При этом прак­тическая связь с реальным процессом выработки государственных ре­шений у них может быть очень слабой, а то и отсутствовать вовсе. В этом случае говорят о «популизме» власти или лидеров.

   Теневые технологии с практической точки зрения часто являются определяющими процесс примене­ния власти и распределения государственных ресурсов, вместе с тем отличаются очень слабым уровнем технологичности, представляя собой скорее уникальные (спонтанные, ситуационные), нежели стандартизи­рованные и алгоритмизированные способы и приемы деятельности.

Способы формирования политических технологий

   Формирование политических технологий осуществляется в зависимости от многих факторов политического процесса. Процесс формирования и функционирования технологий мож­но рассматривать с различных сторон: структурной, пространственно-временной и про­цессуальной.

   Структурный подход предполагает выявление зна­ний о проблеме, поиск оптимальных техник ее решения и технического обеспечения.

   Пространственно-временной подход выражает необходимость согласования применя­емых средств с конкретными условиями места и времени, в которых решается проблема.

   Про­цессуальный - раскрывает значение и условия формиро­вания отдельных параметров достижения целей. Последовательность действий по формированию технологий выстраивается по цепочки «анализ — диагностирование и оценка ситуации — прогнозно-проектные операции — выработка целей — определение последовательности действий — формулировка рекомендаций».

   В целом технологии могут разрабатываться применительно к ограниченному числу ситуаций и уникальным (классу объектов) и к более распространенным. При формиро­вании их параметров учитываются задачи, тип и характеристики действующих субъектов, временные и иные важ­нейшие параметры условий деятельности.

   По своему источнику технологии могут формироваться различными способами:

  » задаваться «сверху», правящими структурами;

  » в результате обобщения и рационализации опыта субъектов, постоянно действующих в подобных условиях;

  » комбинированным способом, когда нормативно-целевые задачи сочетаются с наблюдениями и опытом участвующих в практи­ческом решении задачи лиц.

   Одни технологии могут устаревать, утра­чивать (частично или полностью) свою эффективность; может сужать­ся диапазон их применения. Другие же технологии могут постоянно со­вершенствоваться, увеличивать свои «управленческие» способности.

   Часто выделяют следующие способы формирования технологий — субъективный, аналитический и ситуативно-аналитический.

   Субъективный основан на субъективном (волюнтаристском) подходе, закладывающем в основу конструирования оптимальной последовательности действий стандарты здравого смысла, практический опыт субъекта и его интуицию, симпатии, культурные стереотипы, привычки и прочие индивидуальные особенности его мировосприятия. И хотя они нередко оправданы и дают положительный ре­зультат (в кризисных ситуациях), при прочих равных условиях этот метод можно расценить как ограниченный и не обеспечивающий ре­шения задач, стоящих перед технологиями.

   Аналитический способ формирования технологий связан с использованием специальных аналитических методов и процедур, определяющих основ­ные параметры и условия достижения целей. Эти методы определяют соответствующее ме­сто субъективизму акторов, позволяя наиболее эффективно использовать возможности и ре­зервы интуитивно-опытной, прецедентной диагностики при определе­нии целей и средств их достижения. Актор получает воз­можность рационализировать видение ситуации, осознанно отнестись к категориям «цели» и «условия» деятельности благодаря пониманию неизбежных ограничений, накладываемых на его деятельность факто­рами краткосрочного и долгосрочного действия (природой, соотноше­нием политических сил и т.д.), точнее осознать последствия предпри­нимаемых им действий в рамках существующего социального (полити­ческого) порядка.

   Аналитический тип формирования технологий с содержательной стороны предполагает оценку и характеристику:

  • конкретных акто­ров, характера их функционально-ролевых и межличностных взаимо­отношений;

  • действующих норм и регламентов деятельности;

  • расстанов­ки политических сил («разведение» акторов по идеологическим пози­циям или блокам в зависимости от понимания и решения ими разных политических вопросов);

  • конкретных акций и интеракций в контексте воздействия внутренних (прежде всего мотивационных) и внешних фак­торов;

  • параметров пространственного (распространенность, область политического события) и временного характера деятель­ности;

  • специфики окружающей среды;

  • ресурсов и потенциала действу­ющих лиц.

   Ситуативно-аналитический способ представляет собой последовательное применение ряда критериев и измерительных систем, которые в совокупности дают наиболее адекватные представ­ления о структуре и тенденциях развития ситуации и тем самым спо­собствуют оптимизации деятельности субъекта по достижению своих целей. Содержательное применение данного подхода предполагает дифференциацию и структурализацию целенаправленной деятельно­сти, выделение ее наиболее важных фаз и этапов, а также параметров, характеризующих ритм (темп) и цикличность ее осуществления в мас­штабе реального времени. На его основе субъект осознает характер вза­имоотношений акторов, временных и пространственных показателей, факторов внешней среды, уточняет состояние и вероятные варианты развития данной ситуации, поворотные точки («точки ветвления») процесса и другие его важнейшие показатели, от которых зависят его действия.

   Аналитически выявленная картина ситуации и ди­намика ее развития могут существенно расходиться с субъективной ло­гикой составления практического технологического сценария, т.е. пред­полагаемой последовательности действий как заказчиком, так и испол­нителем. Вследствие этого аналитический образ ситуации часто является только предпосылкой конструирования поведения субъекта в соот­ветствии с поставленными целями. Вот почему при формировании оче­редности действий субъекта по решению проблемы целесообразно различать собственно аналитический и практически-технологический результаты описания ситуации.

   Однако массив практического опыта не может ограничиваться све­дениями, почерпнутыми из локально ограниченной ситуации. Значе­ние, а иногда и приоритет опытного знания в деле формирования поли­тических технологий предполагает учет универсального передового оте­чественного и зарубежного опыта в решении аналогичных задач в соответствующих областях политической жизни.

 

Вопрос 2. Политическая модернизация

Понятие и типы политической модернизации

   В современном мире многие страны решают проблему перехода общества от политически простых к более сложным формам организации политической жизни. Особую актуальность эти вопросы имеют для России. В политической науке переход от одного типа политической системы к другому обозначаются терминами "политическое развитие" или "политическая модернизация".

   Проблемы политического развития стран в переходных условиях наиболее полно описываются теорией модернизации, которая представляет собой совокупность различных схем и моделей анализа, раскрывающих динамику преодоления отсталости традиционных государств. Теоретическая основа этих концепций заключена в идейном наследии Дж. Локка, А. Смита, а также в трудах основоположников "социологии развития". Многие ученые рассматривают теорию модернизации как альтернативу учению К. Маркса.

   Первые концепции политической модернизации  появились  в 50-60-е годы ХХ в. в США. В то время политическая модернизация понималась преимущественно как заимствование  освободившимися от  колониальной  зависимости  странами политического устройства и политической культуры  западных  стран,  прежде всего США. В качестве основных направлений политической модернизации рассматривались: демократизация политической системы по западному  образцу  (централизованное  государство, парламент, многопартийность, всеобщие выборы), активное  сотрудничество развивающихся  стран  с  государствами Западной Европы и Северной Америки.

   Во второй половине 60-х годов  более пристальное изучение конкретных политических процессов в развивающихся странах показало,  что в ранних  концепциях политической  модернизации недооценивались внутриполитические факторы борьбы за власть и абсолютизировалось внешнеполитическое влияние. 

   В 70-80-е годы концепция политической модернизации превратилась в обоснование общей модели процесса развития цивилизации, суть которой состоит в описании перехода от традиционного общества к рациональному. В этот период активно разрабатывают теорию политической модернизации Г. Алмонд, Д. Аптер, С. Верба, Л. Пай, С. Хантингтон.

   Под политической модернизацией в настоящее время понимается возрастание способности политической системы адаптироваться к новым образцам социальных целей и создавать новые виды институтов, обеспечивающих развитие социальной системы. Этот процесс обусловлен как объективными (социально-экономическими и культурными), так и субъективными (способность политического руководства осуществить более или менее эффективное изменение политической системы) факторами.

   Выделяют следующие цели политической модернизации:

  • создание новых политических институтов для решения постоянно расширяющегося круга социальных и экономических проблем;

  • изменение политических ориентаций элиты и лидеров на открытую борьбу;

  • формирование рациональной бюрократии.

   Модернизация затрагивает различные стороны общественной жизни и государства.

   Социальная модернизация рассматривалась и как замена отношений иерархической подчиненности и вертикальной зависимости отношениями равноправного партнерства на базе взаимного интереса. В социальной области модернизация связывалась с четкой специализацией людей, общественных и государственных институтов по видам деятельности, которая все меньше зависела от пола, возраста, социального происхождения, личных связей людей и все больше – по мере развития модернизации – от личных качеств человека, его квалификации, усердия, образования. Теоретики модернизации исследовали, как в процессе перехода от традиционного общества к современному изменяется роль и функции семьи, демографическая структура.

   Экономическая модернизация означала развитие и применение технологии, основанной на научном знании, высокоэффективных источников энергии, углубление общественного и технического разделения труда, развитие рынков товаров, денег и труда, а впоследствии и их регулирование, постоянное усложнение организации производства, существование стимулов для создания и внедрения технологических и организационных новшеств.

   Однако уже в 60-е годы некоторые исследователи обращали внимание на то, что в процессе модернизации необходимо наращивать вложения в сферу образования. Как писал Ф.Харбисон, “центральная проблема всех модернизирующихся стран состоит в том, чтобы ускорить процесс формирования человеческого капитала”. Такая позиция означала отказ от концепций технологического детерминизма, от стремления свести модернизацию к технико-экономическим нововведениям.

    Политическая модернизация предполагала:

   ♦ расширение территорий и упорядочение административно-политических границ, образование национальных или федеративных государств, усиление центральной власти, и в то же время, – разделение властей;

   ♦ способность государства к структурным изменениям в экономике, политике, социальной сфере при сохранении стабильности и внутренней сплоченности общества;

   ♦ включение все более широких масс населения в политический процесс (хотя бы посредством выборов);

   ♦ установление политической демократии или хотя бы популистского правления, изменение способов легитимации власти (вместо ссылок на “божий промысел” и “природу вещей” – идеологические и политические предпочтения общественных групп).

   В то же время, авторы теорий модернизации подчеркивали, что в государствах Азии, Африки и Латинской Америки, в отличие от стран Западной Европы и Северной Америки, нет развитого гражданского общества, поэтому их политическая модернизация затруднена.

   Духовная модернизация предполагала дифференциацию культурных и ценностных систем и ориентаций, секуляризацию образования и распространения грамотности, многообразие течений в философии и науке, религиозную терпимость (конфессиональный плюрализм), развитие средств распространения информации, приобщение населения к достижениям культуры, распространение ценностей индивидуализма. Модернизация связывалась с рационализацией сознания на основе научных знаний и с отказом от поведения в соответствии с традициями.

   В рамках современной концепции выделяется два исторических типа модернизации.

    - оригинальная модернизация - был характерен для США и стран Западной Европы, осуществивших переход к рациональному общественному устройству в результате длительного внутреннего развития.

    - вторичная модернизация - был характерен для стран, отставших в своем развитии и пытавшихся догнать передовые ускоренным способом за счет использования опыта последних. Обычно к этой группе относили развивающиеся страны, освободившиеся от колониальной зависимости. В настоящее время в центре внимания исследователей находятся политические процессы в странах Восточной Европы, Китае, СНГ.

  Анализ процессов модернизации в переходных странах дал возможность выделить следующие типы модернизации:

  » консервативная реформа (предпо­лагавшая сохранение господства прежнего режима путем его адаптации к новым условиям);

  » пактирование (реформи­рование путем достижения компромисса между элитой и контрэлитой);

  » реформа снизу (смена режима в результате давления масс или контрэлит, но без силовых стратегий);

  » социальная революция (смена режима при использовании контрэлитами и населени­ем силовых стратегий);

  » навязанный переход (смена влас­ти в результате конфронтации режима с контрэлитой, но при отсутствии мобилизации масс).

    Г. О'Донцел, Ф. Шмиттер, А. Пшеворский и другие ученые выделили следующие этапы переходных преобразований:

  ■ либерализация (характеризующийся обострением противоре­чий в авторитарных и тоталитарных режимах и началом размы­вания их политических основ, возникновением кризиса иден­тичности, падением авторитета теряющей эффективность влас­ти, выявлением изъянов институциональной системы правящего режима, обострением разногласий между сторонниками демократии и правящими кругами, нарастанием активности обще­ственных движений и усилением оппозиции и как следствие — установлением «дозированной демократии», началом широкой дискуссии по вопросам демократизации, формированием новых правил «политической игры»);

  ■ демократизация (отличающейся институциональными измене­ниями в сфере власти, вживлением демократических институтов (выборов, партий) и соответствующих ценностей в полити­ческую систему, стимуляцией общественных инициатив и фор­мированием основ гражданского общества. Это время поиска «политического синтеза», при котором традиционные институ­ты власти сочетают свои действия с универсальными приемами и методами государственного управления. Для успешного рефор­мирования государств необходимо достичь трех основных кон­сенсусов между этими двумя группами: относительно прошло­го развития общества (дабы избежать «охоты на ведьм»); по по­воду установления первостепенных целей общественного развития; по определению правил «политической игры» правя­щего режима. Итоговым документом, ставящим черту под этим этапом, является демократическая конституция);

   ■ консолидация демократии (в процессе которой осуществляются мероприятия, обеспечивающие необратимость демократических преобразований в стране. Это выражается в обеспечении лояль­ности основных акторов (оппозиции, армии, предпринимателей, широких слоев населения) по отношению к демократическим це­лям и ценностям, в процессе децентрализации власти, осущест­влении муниципальной реформы. Как считает английский ученый М. Гарретон, критериями необратимости демократии являются: превращение государства в гаранта демократического обновления и его демилитаризация; автономность общественных движений и трансформация партийной системы; быстрый экономический рост, повышение уровня жизни населения; рост политической актив­ности граждан, приверженных целям демократии).

Кризисы политической модернизации

   Основное внимание современными исследователями политической модернизации чаще всего сосредоточивается на трудностях политического развития, кризисных явлениях. В результате возникли концепции "частичной модернизации", "тупиковой модернизации", "кризисного синдрома модернизации". Стало общепризнанным, что модернизация может осуществляться только при изменении ценностных ориентаций широких социальных слоев общества.

   Политическая модернизация осуществляется длительный период, в течение которого общество нестабильно и претерпевает различные кризисы. Общей причиной кризисов является противоречие между новыми стандартами и старыми традиционными ценностями, неудовлетворенность населения.

   Выделяют пять основных кризисов, сопровождающих процесс политической модернизации: идентичности, легитимности, участия, проникновения, распределения.

   Кризис идентичности связан с проблемой политической и национальной идентификации социального субъекта (индивида, группы, социального слоя). В условиях политической идентификации выделяются три основных типа кризиса идентичности, которые характеризуются:

  первый - требованиями национального или территориального самоопределения, что мы сейчас часто наблюдаем в современной России;

  второй - социальной дифференциацией общества, когда резкие социально-классовые различия препятствуют национальному объединению;

  третий - конфликтом между этнической и субнациональной принадлежностью.

   Одним из типичных проявлений кризиса идентичности является рост национализма. Разрушение прежних социальных связей усиливает роль национальности как важного канала социальной идентификации. Усиление националистических тенденций и настроений связано также и с преодолением комплекса неполноценности для маргинальных слоев общества.

   Преодоление кризиса идентичности возможно с помощью политических лидеров харизматического типа,  способных объединить национальную или территориальную общность, а также посредством содействия людям в поисках чувства идентичности. Важную роль в решении этой задачи может сыграть система образования.

   Кризис легитимности обусловлен следующими факторами:

  ◊ не все основные группы интересов получают доступ к сфере принятия политических решений.

  ◊ статус основных традиционных институтов подвергается угрозе в процессе политической модернизации.

   Характерными чертами кризиса легитимности являются:

  › отсутствие согласия в обществе относительно политической власти, признания гражданами процесса принятия решений;

  › чрезмерная конкуренция в борьбе за власть;

  › политическая пассивность масс, не обращающих внимание на призывы власти к легитимности;

  › неспособность правящей элиты усилить свое политическое господство.

   Выделяются следующие пути преодоления кризиса легитимности:

  = за счет реальной демонстрируемой эффективности режима;

  = посредством привлечения на свою сторону оппозиции.

   Кризис участия обусловлен увеличением числа групп интересов, претендующих на доступ к процессу принятия решений в обществе, что обостряет конкуренцию в борьбе за политическую власть; политическая система развита слабо, поэтому не все группы интересов в ней представлены; правящая элита может создавать искусственные препятствия для социальных групп, заявляющих о своих претензиях на власть; резкая радикализация требований со стороны оппозиционных групп, что не способствует политической стабильности.

   В этом случае возможны три варианта действий правящей элиты по отношению к политической оппозиции:

  1 - всеобщее подавление оппозиции путем насилия. (Чили времен Пиночета);

  2 - признание законности существования оппозиции, но в условиях постоянного конфликта;

  3 - признание оппозиции де-юре и сотрудничество с ней в процессе принятия важных политических решений.

   Таким образом, важным условием преодоления кризиса участия - является обеспечение каналов для включения в политическую жизнь общества всех групп, претендующих на участие в осуществлении власти.

   Два последних кризиса - проникновения и распределения образуют кризис государственного управления.

   Кризис проникновения проявляется в снижении способности государственного управления проводить свои директивы в различных областях общественной жизни. По мере осуществления решений происходит искажение их смысла, что часто бывает связано с усилением влияния местных социальных структур, стремящихся обособиться от влияния извне. Население ориентируется в большей степени на региональные и национальные обычаи и нормы, а не на центр. В этом отношении преодоление кризиса проникновения может быть связано с нахождением разумного компромисса между центром и регионами.

   Кризис распределения означает неспособность правящей элиты обеспечить приемлемый для общества рост материального благосостояния и его распределение, позволяющее избежать чрезмерной социальной дифференциации и гарантирующее доступность основных социальных благ. Современная Россия - характерный тому пример. Тотальная маргинализация российского общества сопровождается сильным имущественным расслоением.

   Преодоление кризиса распределения возможно лишь при выполнении нескольких условий, одно из которых - распределение должно осуществляться исходя из интересов людей с наихудшей исходной позицией.

Развитие теории политической модернизации в XX в.

   Теории модернизации второй половины XX века представляли собой одно из направлений теории общественно-исторического развития, которые сложились в рамках философии Нового времени. Их существенной чертой был универсализм, т.е. развитие общества они рассматривали как всеобщий (универсальный) процесс, имеющий одни и те же закономерности и этапы (стадии) для всех стран и народов.

   Теория модернизации сформировалась в процессе описания политических судеб стран, получивших осво­бождение от колониальной зависимо­сти в 50-60-х гг. XX столетия. Десятки появивших­ся в связи с этим конкретных теорий и моделей анализа основывались на признании неравномерности общественного развития, наличия досовременного периода в развитии государств, реальности существова­ния современных сообществ, а также на понимании необходимости пре­образования (модернизации) отсталых стран в индустриальные («со­временные»).

   Рекомендации относительно «осовременивания» отсталых обществ опирались на опыт стран так называемой «спонтанной модернизации» (т.е. тех государств, которые достигли этого уровня развития естествен­ным путем). Те же, которым еще предстояло пройти этот путь, воспри­нимались как государства модернизации «отраженной».

   Исторический опыт показывал, что эволюционировавшие к модерну страны прошли ряд этапов:

  ≈ состояние «раннего модерна» отражало становление су­веренного национального государства и гражданского общества;

  ≈ «сред­ний модерн» предполагал дифференциацию их взаимоотношений, со­здание системы представительства гражданских интересов, конститу­ции, образование институтов «второго порядка», закрепляющих республиканское устройство;

  ≈ «поздний модерн» продемонстрировал эволюцию механизмов соревновательности элит и контрэлит, процес­сы чередования и обновления власти, усложнения взаимоотношений го­сударства и гражданского общества.

   На начальных этапах формирования теории модернизации существовали упрощенные представления о процессе преобразований. В 50-60 гг. прошлого века «модернизация» по­нималась как функция, предпосылка развития традиционных обществ. Эти представления предполагали копирование основных па­раметров «свободного» американского общества, бывшего в то время лидером во многих сфе­рах. Модернизация понималась как вестернизация, а единственной ее формой признавалось «догоняющее развитие». Основным модернизирующим факто­ром признавался капитал.

   Взгляд на модернизацию как на линейное движение и пос­ледовательное освоение афро-азиатскими, латиноамериканскими и ря­дом других стран ценностей и институтов западной организации влас­ти, отношений государства и гражданина не выдержал испытания жиз­нью. В реальности подобный подход обернулся для многих стран коррупцией и произ­волом бюрократии, катастрофическим расслоением населения и его по­литической отчужденностью, нарастанием конфликтности и напряжен­ности в обществе.

   В 1970-1980-х гг. переходные процессы стали истолковываться как некий самостоятельный этап развития стран с неоднозначными ре­зультатами. Считалось, что страны могут идти тремя путями: во-первых, воспроизводить свое состояние, не продвигаясь к целям современ­ности; во-вторых, идти по пути модернизации и, в-третьих, начав с пре­образований данного типа, впоследствии свернуть к установлению еще более жесткого политического режима.

   Расширилось и число моделей модернизации, кроме «догоняющей», стали говорить о модернизации «частичной», «форсированной», «рецидивирующей», «ту­пиковой» и т.д.

   Главным фактором, определяющим характер и темпы переходных преобразований, был признан социокультурный фактор: тип личности, ее национальный характер, обусловливающий степень вос­приятия универсальных норм и целей политического развития.

   Обще­признанно, что модернизация может осуществиться только при усло­вии изменения ценностных ориентации широких социальных слоев, преодоления кризисов политической культуры общества. Некоторые теоретики (М. Леви, Д. Рюшемейер) пытались вывести некий за­кон глобальной дисгармонии, раскрывающий несовпадение социокуль­турного характера общества и потребностей его преобразования на ос­новании универсальных целей.

   Обобщая условия модернизации различных стран и режимов, мно­гие ученые настаивали на необходимости определенной последователь­ности преобразований, соблюдения известных правил при их осущест­влении:

   = У. Мур и А. Экстайн полагали, что начинать реформирова­ние необходимо с индустриализации общества;

   = К. Гриффин — с реформ в сельском хозяйстве;

   = М. Леви настаивал на интенсивной помощи раз­витых стран;

   = С. Эйзенштадт — на развитии институтов, которые могли бы учитывать социальные перемены;

   = У. Шрамм считал, что главную роль в данных процессах играют политические коммуникации, транслирую­щие общие ценности;

   = Б. Хиггинс утверждал, что главное звено модерт низации — урбанизация поселений и т.д.

   На этом этапе впервые проявились противоречия между сторонни­ками респектабельного модернизма (Т. Парсонс, С. Айзенштадт, Д. Белл) и его новых интерпретаторов (Н. Смелзер, Дж. Нетл, Р. Робертсон), пред­лагавших более сложную картину трансформаций и настаивавших на необходимости учета местных традиций, более сложных форм едине­ния развивающихся стран с передовыми западными демократиями.

   В более общем виде проблема выбора вариантов и путей модерни­зации решалась в теоретическом споре либералов и консерваторов. Ученые либерального направления (Р. Даль, Г. Алмонд, Л. Пай) полага­ли, что появление среднего класса и рост образованности населения приводят к серьезным изменениям в природе и организации управле­ния.

   В русле либерального подхода американский политолог Р. Даль выд­винул теорию полиархии, обосновывающую необходимость движения к ограниченной, но демократической по сути форме организации поли­тических порядков (ограничения в части свободы создания организаций, выражения гражданами своих мнений, избирательных прав, содержала сокращенный перечень альтернативных источников информации, не гарантировалось проведение честных и свободных выборов, невысокая зависимость государственных институтов от голо­сов избирателей).

   Р. Даль выделял семь условий, влияющих на движение стран к полиархии: установление сильной исполнительной власти для проведе­ния социально-экономических преобразований в обществе; последова­тельность в осуществлении политических реформ; достижение опреде­ленного уровня социально-экономического развития, позволяющего производить структурные преобразования в государстве; установление отношений равенства/неравенства, исключающих сильную поляриза­цию в обществе; наличие субкультурного разнообразия; интенсивная иностранная помощь (международный контроль); демократические убеждения политических активистов и лидеров.

   Сторонники консервативной ориентации считали что, глав­ным источником модернизации является конфликт между «мобилиза­цией» населения (включающегося в политическую жизнь в результате возникающих противоречий) и «институциализацией» (наличием структур и механизмов, предназначенных для артикуляции и агрегиро­вания интересов граждан). Но коль скоро массы не подготовлены к дол­жному использованию институтов власти, а государство не может опе­ративно продуцировать механизмы, способные конструктивно транс­формировать их энергию, то неосуществимость ожиданий граждан от включения в политику ведет к дестабилизации режима и его коррумпи­рованности. В силу этого модернизация, по словам С. Хантингтона, вы­зывает «не политическое развитие, а политический упадок».

   Кон­серваторы делали упор на организованность, порядок, авторитарные ме­тоды правления (С. Хантингтон). Именно эти средства предполагали компетентное политическое руководство, сильную государственную бю­рократию, возможность поэтапной структуризации реформ, своевремен­ность начала преобразований и другие необходимые средства и действия, ведущие к позитивным результатам модернизации.

  Кон­серваторы также указывали на различные варианты мо­дернизации, поскольку авторитарные режимы неоднородны (X. Линдц):

  во-пер­вых, авторитарные режимы могут осуществлять частичную либерали­зацию, связанную с определенным перераспределением власти в пользу оппозиции (полусостязательный авторитаризм), чтобы избежать допол­нительного социального перенапряжения, но сохранить ведущие рыча­ги управления в своих руках;

  во-вторых, авторитарные режимы могут пойти на широкую либерализацию в силу ценностных привязанностей правящих элит;

  в-третьих, режим правления может развиваться по пути «тупиковой либерализации», при которой жесткое правление сначала заменяется политикой «декомпрессии» (предполагающей диалог с оп­позицией, способный ввести недовольство в законное русло), а затем выливается в репрессии против оппозиции и заканчивается установле­нием еще более жесткой диктатуры, чем прежде.

   Не исклю­чался и четвертый вариант эволюции авторитарного режима, связан­ный с революционным развитием событий или военной агрессией дру­гих стран, приводящий к непредсказуемым результатам.

   Ярким показателем сложности переходных трансформаций явилось возникновение в ряде стран режимов «делегативной (нелиберальной) демократии» (Г. О'Доннел), где использование демократических институтов перестроено с прав личности на права лидера; снижена роль правовых норм и представи­тельных органов власти; систематически игнорируются интересы ши­роких слоев населения; выборы являются инструментом разрешения конфликтов между кланами внутри правящей элиты, а коррупция и криминал становятся едва ли не важнейшим механизмом властвования.

   Некоторые ученые выделяют четыре основных варианта развития собы­тий при модернизации:

  • при приоритете конкуренции элит над участием рядовых граждан складываются наиболее оптимальные предпосылки для последо­вательной демократизации общества и осуществления реформ;

  • в условиях повышения роли конкуренции элит, но при низкой (и отрицательной) активности основной части населения фор­мируются предпосылки установления авторитарных режимов правления и торможения преобразований;

  • доминирование политического участия населения над соревнова­нием свободных элит (когда активность управляемых опережает профессиональную активность управляющих) способствует нара­станию охлократических тенденций, что может провоцировать ужесточение форм правления и замедление преобразований;

  • одновременная минимизация соревновательности элит и поли­тического участия масс ведет к хаосу, дезинтеграции социума и политической системы, что также может провоцировать приход третьей силы и установление диктатуры.

Современный этап развития теории модернизации

   В 1980-1990-х гг. стали выявляться новые исторические факторы и тенденции в переходных преобразовани­ях, существенно повлиявшие на понимание путей и методов «поздней» модернизации и перехода к современности в условиях постиндустри­ального развития (постмодерна) и становящегося информационного общества.

   С одной стороны, глобальный процесс движения мирового сообще­ства к индустриальной (постиндустриальной) фазе своей эволюции раз­вивался в тесной связи с расширением экономического сотрудничества и торговли между странами, распространением научных достижений и передовых технологий, постоянным совершенствованием коммуника­ций, ростом образования, урбанизацией. За счет режимов «молодых демократий» (или так называемой «третьей волны демократии», раз­вертывающейся в мире с 1974 г. — года установления демократического режима в Португалии) усилилось влияние целей и ценностей либера­лизма.

   С другой стороны, в странах первичной модернизации начался ряд процессов, качественно повлиявших на динамику критериев «модерна» и стандартов отношения к этому процессу. В западных стра­нах значительно повысилась роль постматериальных (непотребительс­ких) ориентации, возникли устойчивые тенденции усиления идейного и культурного плюрализма, заявила о себе глобальная открытость этих обществ новым идеям и ценностям, информационная революция.

   Такие внутрисоциальные изменения дополнялись складыванием неких глобальных тенденций, свидетельствующих, по мнению Э. Гидденса, о возникновении в этой части мира постдефицитной экономики, о возрастании политического участия непрофессионалов в делах управ­ления обществом (через экологические, демократические, трудовые дви­жения), о демилитаризации международных отношений и гуманизации технологии. Сочетание этих тенденций дало ученым основание сделать вывод, что входящие в фазу постмодерна общества отличаются высо­ким уровнем риска, включающим и возможность экономического кол­лапса, и рост тоталитарной власти, и возникновение ядерных конфлик­тов, и ухудшение экологической ситуации.

   Эти признаки цивилизационного кризиса западного общества ус­ложнили и изменили отношение к опыту модернизированных стран со стороны государств и обществ с еще сильными патриархальными пози­циями: не решив пока многих задач классического «модерна», эти стра­ны оказались перед испытанием новыми целями и ценностями.

   Такие изменения не могли не сказаться и на полемике относитель­но перспектив развития переходных обществ. Стали появляться оценки преобразований как «модернизации в обход модернити» (А. Турен), множиться надеж­ды на возможности использования транснациональных финансово-экономических центров — «ворот в глобальный мир», особые цивилизационные пути развития.

   Вновь разгорелся спор сторонников демократии и авторитаризма. Приверженцы либеральных позиций стати рассмат­ривать демократию уже не как цель, а как непременное условие осуще­ствления переходных преобразований.

   По мнению сторонников либеральных преобразований, в любых переходных условиях рост экономического развития формирует у лю­дей новые ценности, которые в конечном счете так или иначе эволюци­онируют к демократическим принципам и идеалам. Эту же перспекти­ву отражают и такие факты, как повышение уровня образования насе­ления, развитие мирового рынка торговли, укрепление в обществе позиций средних слоев, политика международных институтов. Реше­ние же тех проблем, которые возникают в связи с необходимостью конкретных структурных преобразований, относилось ими к качеству эли­тарных слоев, овладению ими консенсусными технологиями и к про­цессу формирования политической воли, т.е. тех проблем, которые решаются за счет отбора соответствующих руководителей.

   В противоположность либералам консерваторы полагают, что про­изошедшие в мире изменения, напротив, усиливают перспективы авто­ритаризма. Это вызвано тем, что усиление влияния цивилизационных факторов в переходных преобразованиях способствует нарастанию по­литических форм защиты собственных ценностей и ведет к столкнове­нию с Западом и его моделью модернизации. Вынужденные вкладывать средства в структурную перестройку экономики, а не в потребление, демократические режимы проигрывают борьбу за симпатии населения и тем самым снижают свою легитимность. Мир, считают консерваторы, находится на гра­нице эпохи отката демократий, когда оказывается возможным установ­ление этнических, религиозно-фундаменталистских, популистских, ком­мунистических и прочих диктатур. Поэтому в современных условиях развивающимся государствам необходима «ориентация на устойчивое развитие», а не на демократию.

При копировании материалов, активная ссылка на сайт Webarhimed.ru обязательна!