Тема 12 "ВИДЫ ДОГОВОРОВ"

«ВИДЫ ДОГОВОРОВ»

 

1. Виды контрактов в римском праве

   По римским воззрениям, договором признавалось не любое соглашение, а лишь такое, которое обозначено цивильным правом как основание, порож­дающее обязательство и защищаемое иском. К таким согла­шениям относились контракты — договоры, признанные ци­вильным правом и снабженные исковой защитой. Известны четыре типа контрактов: вербальные, литеральные, реальные, консенсуальные.

   Обязывающая сила вербального контракта состоит в произнесении определенных слов (verbum — слово), литерального (littcra — буква) - в письменной форме в которую облечено соглашение. Характерной чертой этих древнейших контрактов была громоздкая процедура их заключения, при которой господство формы вело к ничтожности соглашения даже при пропуске слова или изменении порядка слов. С другой стороны, контракт считался действительным при соблюдении формы, хотя и с пороками соглашения, достигнутого, например, под влиянием обмана, насилия или угрозы. Вместе с тем, как отмечает Д. Диошди, формализм нельзя считать критерием примитивизма в праве, формализм означает довольно высокую степень правового развития.

   Потребности экономического развития привели к не­обходимости разработки новых типов контрактов. В начале классического периода появляются реальные и консенсуальные контракты, преодолевшие недостатки предшествующих древнейших контрактов. Реальный контракт считается действительным с момента передачи контрагенту вещи (res), осуществленной на основании соглашения. Консенсуальный контракт возникает с момента соглашения (consensus). Таким образом, если три другие типа контрактов, кроме соглашения, нуждаются еще и в определенных действиях (произнесение слов, письменная форма, передачи вещи), то для возникновения консенсуального контракта необходимо лишь одно — соглашение, которое и является условием его действительности Гай так и классифицировал обязательства из контрактов: «Таких обязательств четыре вида: ибо обязательство возникает или посредством передачи вещи, или путем произнесения слов, или на письме, или вследствие самого соглашения (Институции, И, 89).

   Приведенная классификация, оформившаяся во II в., традиционно приобрела стабильный характер, ее содержание и границы оставались неизменными, несмотря на появление в дальнейшем новых типов договоров. Эта новые договоры средневековые юристы нарекли безымянными контрактами (contractus innominati), и не потому, что они не имели названий, а потому, что выходили за рамки четырехчленной классификации контрактов, не воспринявшей позднее возник­шие договоры. Последние сами римляне противопоставляли договорам, имевшим название (D. 19.4.1.2). Кроме того, основанием возникновения обязательств были упомянутые (подраздел 6.4) пакты. В итоге имеем шесть типов таких оснований: вербальные, литеральные, реальные, консенсуаль­ные и безымянные контракты, г юридически защищенные пакты.

 

2. Вербальные и литеральные контракты

Вербальные контракты

   Важнейшим их видом была стипуляция (stipulatio), приобретавшая действительность с произнесением контрагентами определенных фраз. Кредитор (stipulator) спрашивал: «Обещаешь дать сто сестерциев?» И ес­ли должник (promissor) тут же отвечал: «Обещаю», договор возникал с этого момента. Отсюда следует, что стипуляция возможна между присутствующими и невозможна между глухими и немыми. «Кредитор должен слышать слова должника и, обратно, должник — слова кредитора» (Гай. Институции, III, 105). Со времени появления письменных актов стипуляция практически стала допускаться и между отсутствующими. При этом незыблемость правила о присут­ствии сторон при совершении стипуляции сохранялась, но если в документе имелось соответствующее указание, оно служило свидетельством их присутствия в месте составления стипуля­ции. Являясь односторонним договором, стипуляция предо­ставляет право только кредитору, обязанность — только должнику.

   Стипуляция — абстрактный договор, в котором основание (causa) ясно не выражено. В отличие от каузальных до­говоров, действительность стипуляции зависит не от ос­нования, а от соблюдения установленной формы. Тем не менее, действие стипуляции сторонами могло быть поставлено в связь с достижением той или иной хозяй­ственной цели посредством включения в нее соответству­ющего условия: «Если кто-нибудь выйдет за меня замуж, обещаешь ли дать 10 в качестве приданого за ней?» (D.45.1.108).

   Стипуляция явилась предшественницей современного векселя, так что ее перспективное значение вышло за исторические рамки Римского государства, в котором она служила разнообразным целям. Простота и абстрактный характер стипуляции были весьма удобными для облечения в ее форму самых различных обязательственных отношений, а также прекращения последних признанием нового обязательства посредством стипуляции (новация). Возможность вложить в стипуляцию любое содержание сделало ее в классическую эпоху основной формой оборота. Она применялась также для привлечения третьих лиц на сторону кредитора (адстипуляция) и для присоединения добавочного должника (адпромиссия), целью которого было установление ответственности за долг, наряду с должником, третьего лица — поручителя.

   Кроме стипуляции, отдельными формами вербального контракта были: обещание предоставить приданое намерева­ющемуся вступить в брак мужчине, которое могло исходить от невесты, ее восходящих родственников или должников, а так­же клятвенное обещание вольноотпущенника своему патрону об исполнении лежащей на нем моральной обязанности пре­данности и предоставлении вытекающих из нее всевозможных услуг.

Литеральные контракты

   По обычаю, воспринятому из Греции, в римских семьях вели хозяйственные книги, в ко­торые записывали все издержки и поступления, приход и рас­ход. Записи контрагентов, конечно же, должны были соответ­ствовать, т.е. доход одного соответствовать приходу другого. Подобные записи не порождали обязательств, но лишь свиде­тельствовали о движении товаров или денег во исполнение заключенных договоров. По завершении определенной опера­ции с товарами или известного ее этапа, контрагенты под­водили итоги, и вот эти итоговые записи и представляли собой литеральные контракты, порождавшие соответствующие обя­зательства. Литеральные контракты принадлежали к цивиль­ному праву и могли заключаться лишь римлянами. Эти кон­тракты — абстрактные, т. е. они не связаны с каким-либо основанием, (как и вербальные).

   В отношениях между перегринами применялись долговые расписки. Они были двух видов: синграфы, подписанные долж­ником и кредитором, и хирографы с подписью одного долж­ника. И те, и другие долговые документы явились прообразом современных двух- и односторонне удостоверяемых догово­ров. Ко времени Юстиниана хирографы вытесняют книги расходов и приходов и получают значение источников возник­новения обязательства, т. е. подписавший расписку обязывался платить. Хирограф отличался от займа, стипуляции и ссуды, так как вследствие его обязательство возникает без одолжения денег: расписка давалась до получения кредита. При этом допускалось оспаривание действительности расписки в течение двухлетнего срока, после истечения которого должник принуж­дался к платежу в силу самого документа. Спор о сомнитель­ности расписки рассматривался в связи с основанием (causa) договора, поэтому в период указанного двухлетнего срока литеральный контракт как бы утрачивал абстрактный харак­тер.

 

3. Реальные и консенсуальные контракты

Реальные контракты

   Реальные контракты порождают обязательство не одним соглашением, но передачей (traditio) вещи. Как говорил Павел, пока не произошла передача, обязательство из реаль­ного договора не возникает (D.2.14.17 рг.). Поскольку эти контракты неформальные, обязательство, из них вытекающее, опирается не на форму, а на основание (каузу), т. е. они не могут быть абстрактными и неосуществление каузы приводит к их недействительности.

   К реальным контрактам относятся:

   1. Заем (mutuum) — договор, в соответствии е которым деньги или иные вещи, определенные родовыми признаками, переходящие от заимодавца в собственность заемщика, должны быть возвращены по истечении указанного в договоре срока или по востребованию в том же количестве и того же качества. Следовательно, предметом договора займа могут быть лишь заменимые вещи. Заем есть односторонний договор: заимодавец имеет право требовать возврата вещей, на заемщике лежит соответствующая обязанность.

Заем мыслится как беспроцентный договор, но уплата процентов (fenus) с занятой суммы в жизни применялась широко. Для этой цели, наряду с реальным договором займа, дополнительно заключалось стипуляционное (вербальное) соглашение о процентах. Процентный заем мог быть заклю­чен и посредством одной стипуляции, обнимавшей как основной (капитальный) долг, так и проценты. В классичес­ком праве процентная ставка не могла превышать 12% го­довых, а при Юстиниане 6%. Не допускалось начисление процентов на проценты (анатоцизм) под страхом штрафа и инфамии.

   2. Ссуда (commodatum) — договор о предоставлении имущества в безвозмездное пользование. Субъекты договора — коммодант (ссудодатель) и коммодотарий (ссудополучатель). Право собственности на переданное имущество сохраняется, за коммодантом, коммодотарий, являясь лишь детентором (держателем), пользуется имуществом безвозмездно и возвращает его собственнику со всеми приращениями и плодами с истечением указанного в договоре срока. Если срок в договоре не обозначен и имущество подлежит возврату по требованию передавшего его контрагента, то перед нами не ссуда, а иной договор — прекарий, относящийся к безымянным контрактам; Если же имущество передано в пользование на возмездной основе, налицо договор имущественного найма, входящий в группу консенсуальных контрактов.

   Предметом ссуды могут быть лишь индивидуально-опре­деленные вещи, незаменимые и непотребляемые, т. е. сохраня­ющие свою субстанцию, несмотря на пользование ими.

   Поскольку договор ссуды заключается в интересах ссудо­принимателя, он обязан пользоваться вещью в соответствии с ее хозяйственным назначением, проявляя заботливость хоро­шего хозяина. Поэтому на ссудопринимателя возлагается строгая ответственность за сохранность вещи: он отвечает не только за умысел, но и за грубую легкую небрежность. Только случайно возникший вред освобождает его от ответственнос­ти, ибо риск случайной гибели вещи остается на ссудодателе как собственнике вещи.

   Ссуда не является строго односторонним договором, как договор займа. Основная обязанность ссудопринимателя — возврат вещи в срок и в надлежащем состоянии, у ссудода­теля — соответствующее право. Обязанность ссудодателя воз­местить убытки возникает в том случае, если он предоставил вещь с пороками (зная о них, т. е. при наличии его вины), и она причинила вред ссудопринимателю. Такой вещью, к примеру, может быть больное животное, заразившее скот ссудоприни­мателя. «Благодеяние, любезность, которые содержатся в до­говоре ссуды, — пишет Павел, — должны дать поддержку, помощь тому, кому ссуда предоставляется, а не должны его обманывать, вводить в убытки (D.13.6.17.3). Конечно же, эта возникшая обязанность ссудодателя не эквивалентна основной обязанности ссудопринимателя, являющейся сущностью дан­ного правового отношения, так что договор ссуды характери­зуется как несовершенная синаллагма.

   3. Хранение (depositium) — договор, по которому одна сторона (деподент, поклажедатель) передает другой стороне (депозитарию, поклажепринимателю) вещь для безвозмездно­го хранения в течение определенного срока или до востребова­ния.

   Депозитарий, являясь держателем вещи, полученной на хранение, не в праве пользоваться ею. В противном случае его действия квалифицируются как кража. Деподент может быть и не собственником отдаваемой на хранение вещи. Марцелл считал, что деподентом мог быть и вор, передавший краденые вещи на хранение (D. 16.3.1.39). Поскольку речь идет о воз­вращении депозитарием той же самой вещи, она определяется не родовыми, а индивидуальными признаками. Впрочем, до­пускался договор хранения родовых вещей, но это был уже особый вид договора, и назывался он иначе — иррегулярное хранение (depositum irregularae). При таком договоре возврату подлежали не те же самые вещи, а такое же количество одно­родных вещей того же качества.

   В отличие от договора ссуды, безвозмездность в договоре хранения служит интересом дающего (деподента), поэтому депозитарий отвечает за умысел и грубую неосторожность и не отвечает за culpa levis (легкую вину), т. е. он не обязан проявлять особо внимательное, тщательное отношение к ве­щи, но, вместе с тем,  не менее заботливое, чем к своей: собственной.

   Принудительному исполнению обязанности депозитария возвращения вещи служил «прямой иск из хранения» (actio depositi directa). Депозитарий, уклонившийся от возврата вещи, подвергался инфамии (бесчестию). С другой стороцы, ущерб или расходы, причиненные депозитарию хранением, подлежали возмещению деподентом. С этой целью депозита­рий мог применить «обратный иск из хранения» (actio depositi coritraria).

   Особую разновидность договора составляет хранение при чрезвычайных обстоятельствах — пожаре, землетрясении и т.п. Это — вынужденное хранение (depositium necessaria), при котором поклажеприниматель за причиненный ущерб ноклажедателю отвечал в двойном размере. Повышенная ответ­ственность депозитария в источниках объясняется тем, что при возникновении договора хранения в нормальных условиях деподент свободно выбирает контрагента и в случае неудачно­го выбора в известной степени должен винить себя. В экс­тремальных ситуациях деподент лишен возможности свобод­ного выбора контрагента, и поэтому его нельзя, обвинить в легкомыслии или незнании людей. Тем тяжелее вина депозитария, игнорирующего обстоятельства крайней необ­ходимости и не возвращающего вещь, отданную ему на хранение (D. 16.3.1).

Консенсуальные контракты

   Консенсуальные контракты противопоставляют­ся формальным, а также реальным контрактам в том смыс­ле, что для их действительности не требуется совершения каких-либо формальных актов или передачи вещи: они ос­нованы на одном только соглашении. К консенсуальным кон­трактам относятся: купля-продажа, наем, поручение, товари­щество.

   1. Купля-продажа (emptio-venditio) - договор, по которому  одна сторона, покупатель (emptor), приобретает право требования к другой стороне, продавцу (venditor), о предоставлении ей вещи, товара (merx) за известную денежную цену (pretium).  С момента соглашения покупатель имеет право требовать  товар; а продавец — обозначенную денежную цену. «Договор купли-продажи считается заключенным, когда договорились о цене, хотя бы цена и не была еще уплачена» (Гай. Институции, 111, 139).

   Договор купли-продажи по своей хозяйственной цели направлен на то, чтобы сделать покупателя собственником вещи. Тем не менее, классическое римское право непосред­ственно не связывает с договором купли-продажи такой цели. Непосредственным правовым результатом договора является обязательный момент принятие на себя продавцом обязательства о предоставлении покупателю прочного обладания вещью. От этого момента отделяется другой — фактическая передача вещи покупателю, с которым связано приобретение им права собственности. Суть указанного разделения обязательственного и вещно-правового моментов состоит в том, что именно обязательственным моментом фиксируется действительность договора купли-продажи и вытекающие отсюда возможные требования сторон, в том числе — о передаче вещи и об уплате цены.

   Товаром могут быть вещи, не изъятые из оборота, как телесные, так и нетелесные (например, право на на­следство), как реально существующие, так и ожидаемые (например, будущий урожай). В последнем случае договор совершается под отлагательным условием. Вещи, являющиеся предметом договора купли-продажи, индивидуализируются сторонами и приобретают предметное обозначение мерой, весом или числом. Родовая вещь «должна быть отделена от того количества, к которому она принадлежала до продажи, заключена в определенную тару, объем. До этого отделения купли-продажи нет. Батон хлеба, который (в магазине) вы взяли в руки, уже отделен от массы...» (3. М. Черниловский).

   Цена выражается в деньгах (что отличает куплю-продажу от мены, ибо в последней не различаются продавец и покупа­тель, товар и цена), она должна быть определенной, реальной и справедливой. Признавалось допустимым определение цены третьим лицом. Реальность цены способствовала соблюдению установленных форм отчуждения имущества и исключала да­рение под видом продажи. При продаже вещи дешевле поло­вины действительной стоимости продавец мог потребовать реституции, если покупатель не доплатил разницу до справед­ливой цены.

   Купля-продажа могла быть облечена в определенную фор­му — в форму стипуляции или письменную форму. В таких случаях она приобретала действительность со времени соблю­дения соответствующей формы.

   Стороны также могли договариваться о задатке (агга), тогда договор купли-продажи считался заключенным с момен­та уплаты задатка.

   Обязанность покупателя уплаты цены обеспечивалась предоставленным продавцу иском по поводу проданноо (actio venditi). Если в договоре отсутствовало указание о сроке уплаты, предполагалась встречность исполнения: уплата денег и передача товара. С развитием торговли все большее значение приобретает купля-продажа в кредит, при которой время заключения и время исполнения договора не совпада­ют.

   Обязанности продавца, основанные как на обязатель­ственном, так и на вещно-правовом характере купли-про­дажи, обеспечивались предоставленным покупателю иском по поводу купленного (actio empti) и состояли из ряда действий.

   Во-первых, продавец обязывался передать покупателю то­вар. В случае неисполнения этой обязанности вещь изымалась в( принудительном порядке.

  Во-вторых, продавец должен обеспечить сохранность вещи до ее передачи. При этом его ответственность определялась в соответствии с абстрактным критерием, и он отвечал даже за легкую неосторожность. Тем не менее риск случайной гибели вещи нес покупатель, т. е. если вещь погибала по случайной причине (без вины продавца и покупателя). Это значит, что покупатель обязан уплатить цену (а если уплатил, то не может требовать ее возвращения), несмотря на то, что продавец вследствие казуса не может предоставить товар. Но все ос­тавшееся от товара (вещи) принадлежало покупателю. «Как только заключена купля-продажа, риск гибели проданной ве­щи переходит на покупателя, хотя бы к этому времени вещь и не была фактически передана покупателю.

   Таким образом, если проданный раб умрет или потерпит какое-нибудь повреж­дение, или сгорит проданный дом, весь или в части, — ущерб от этого ложится на покупателя, которому необходимо оп­латить покупную цену, хотя бы он и не получил купленной вещи. Продавец не несет ответственности за то, что случится помимо его умысла или небрежности» (Институции Юстини­ана. III, 23,3). Данное правило основано на том, что дейст­вительность договора купли-продажи фиксируется, как указы­валось, обязательственным моментом.

   В-третьих, продавец гарантирует отсутствие недостатков в товаре. Цивильное право исходило из принципа ответствен­ности лишь за то, что было прямо обещано, т. е. достаточно было предоставить товар с такими качествами, какие были прямо обещаны. Например, продавец утверждал, что прода­ваемый раб — искусный мастер, а в действительности таковым он не был. В данном случае продавец несет ответственность, ибо он не предоставил обещанного (D.21.1.17.20). Тем не менее, рассуждает Гай, если продавец обещал, что продаваемый раб — трудолюбивый, то нельзя требовать, чтобы он работал дни и ночи, или если продавец заверил, что раб отличается серьезностью, то нельзя требо­вать серьезности, как от философа (D.21.1.18). Таким об­разом, следует разграничивать серьезные заявления, ведущие к установлению ответственности, и простое расхваливание товара, с которым нельзя связывать установление ответствен­ности продавца.

   По цивильному праву продавец также отвечает за намерен­ное умолчание о недостатках товара, т. е. когда в его действиях можно усмотреть dolus. Римская казуистика иллюстрирует возможные ситуации. Покупатель слепой, а продавец ничего не говорит о недостатках: последний отвечает за недостатки проданной вещи (D. 18.1.35.8); если продается слепой раб, покупатель должен это видеть, и если он все-таки раба покупает, ему не дается иска к продавцу (D.21.1.14.10).

   В эдиктах курульных эдилов, рассматривавших споры из рыночных отношений, были закреплены правила, устанав­ливавшие ответственность продавца за скрытые недостатки товара, которые невозможно обнаружить и при внимательном его осмотре, и о существовании которых продавец не знал: Такая ответственность обеспечивалась двумя исками: одним из них (actio redhibitoria) стороны возвращались в первона­чальное положение (реституция), другой (actio quanti minoris) был направлен на уменьшение покупной цены. Первый иск действовал в течение 6 месяцев, второй — 12 месяцев. Ульпиан так комментирует приведенное правило: покупателю от того не легче, продает ли ему продавец вещь с недостат­ками в виду собственного неведения или обманным образом (D.21.1.1.2).

  В-четвертых, продавец обязан защитить покупателя от эвикции. Эвикция (отсуждение) — существенный вещно-правовой элемент договора купли-продажи. Если третье лицо, ссы­лаясь на свое право относительно проданной и переданной покупателю вещи, начнет процесс по отчуждению ее, продавец по извещению покупателя обязан вступить в процесс с целью ограждения последнего от эвикции. Продавец не отвечает за эвикцию, если он не был извещен покупателем о начале судебного спора и если покупатель еще при заключении договора знал, что вещь у него может быть истребована третьим лицом.

   При заключлении договора можно было согласиться о рес­титуции, в соответствии с которой в пределах обусловленного срока стороны возвращались в первоначальное положение в связи с тем, что продавец нашел более выгодного покупателя или потому, что последнего чем-то не устраивала приобретен­ная вещь.

   2. Наем (locatio —conductio) может быть трех видов: наем вещи (locatio rei), наем услуг (locatio— conductio operarum), наем работы или подряд (locatio — conductio opens или opens faciendi).

   Общий признак первых двух видов найма — пользование известным объектом. Применительно к ним наем конструиру­ется как договор, в котором наймодатель (locator) обязывается к передаче какой-либо вещи в пользование или к предоставле­нию известной услуги, а наниматель (conductor) принимает на себя обязательство оплатить пользование вещью или оказан­ную услугу.

   Предметом найма могут быть вещи движимые и недвижи­мые (но из первых — лишь непотребляемые), а также не только телесные, но и нетелесные вещи (например, узуфрукт). Возможная сдача внаймы чужой вещи, если при этом обес­печено беспрепятственное пользование ею. Договор найма не возникает, если соглашение не предусматривает определен­ного вознаграждения, которое не должно зависеть от усмотре­ния одной из сторон, не должно быть мнимым и должно выражаться в деньгах, кроме случаев сдачи внаем пахотных участков, когда наемная плата может устанавливаться в виде доли урожая. Если в договоре не указан срок пользования вещью, он может быть прекращен в любое время по заявле­нию одной из сторон.

   Наймодатель нес ответственность за своевременность пре­доставления вещи и соответствующее договору пользование ею. Он обязан поддерживать вещь в годном для пользования состоянии и при необходимости производить ремонт. Ответ­ственность наймодателя наступала при любой степени вины, не исключая легкой неосторожности, определяемой в соответ­ствии с абстрактным критерием. Возмещение убытков, возник­ших у нанимателя, обеспечивалось иском по поводу нанятого (actio conducti). Риск случайной гибели вещи, отданной внаем, лежал на наймодателе.

   Обязанности нанимателя, состоявшие в уплате наемной платы и обеспечении сохранности полученной в пользование вещи, а также в возвращении ее в обусловленное время наймодателюу обеспечивались иском по поводу сданного внаем (actio locati).

   Наем прекращался в случае гибели вещи, окончания срока пользования, по одностороннему заявлению наймодателя (на­пример, при небрежном пользовании вещью) или нанимателя (например, при обнаружении порока в вещи, исключавшего возможность пользования ею).

   Характерная черта договора найма услуг — пользование за плату физическим трудом нанявшегося, который лично, без замены себя другим лицом, обязан исполнить предусмотрен­ные договором услуги, не требующие специальных знаний. Это — личный наем, трансформировавшийся со временем в наем рабочей силы. Оплата устанавливалась либо сдель­ная — по выполнении услуг, либо повременная — за опреде­ленную единицу времени.

   Труд лиц свободных профессий (поэтов, художников и т. п.) не мог быть предметом договора найма услуг, ибо считалось, что оплата их труда унижает достоинство человека. Поэтому в таких случаях прибегали к почетному вознаграждениюго­норару (honorarium), ныне применяющемуся к оплате труда определенных видов.

   Договор подряда имеет свое специфическое содержание, заключающееся в необходимости достижения обусловленного соглашением законченного результата (opus), но не просто в выполнении какой-либо работы. По словам Лабеона, подряд «означает такую работу, которую греки обозначают термином «законченный труд», в противоположность «рабо­те», т. е. некоторый окончательный результат работы (D.50.16.5.1).

   О подряде можно говорить лишь тогда, когда подрядчик работает с материалом заказчика (полностью или в части). В противном случае налицо купля-продажа. Критерием здесь служит соображение о том, кому принадлежит более сущест­венное. «...Если мы хотим заказать для себя какую-либо вещь, например, статую, сосуд или платье, так, что мы не даем мастеру ничего, кроме денег, то это —договор купли: не может быть договора найма в тех случаях, когда тот, для кого выполняется работа, не предоставляет самого материала.

   Иное дело, если я даю участок, чтобы другое лицо построило на нем дом: здесь самое существенное идет от меня» (D. 18.1.20).

   Подрядчик вправе пользоваться услугами третьих лиц, за вину которых он отвечает как за свою собственную. Следова­тельно, для установления ответственности подрядчика дос­таточно либо его личной вины, либо вины тех лиц, помощью которых он пользовался. Причем подрядчик отвечал за любую вину, включая легкую, устанавливаемую по абстрактному ме­рилу.

   До сдачи работы риск случайной гибели или порчи вещи лежит на подрядчике, после сдачи — на заказчике, но подрядчик не отвечал за последствия непреодолимой силы (vis maior).

   На основе договора подряда регулировались и отношения морской перевозки. В данной связи перспективно значитель­ным был родосский закон о выброшенном, соответствующие правила которого, воспринятые римлянами из греческого права, явились предтечей современного понятия общей аварии в морском праве. Нормы родосского закона устанавливали, что если для снятия судна с мели выбрасыва­ется часть груза, убытки распределяются между судо- и грузовладельцем пропорционально стоимости судна и груза.

   3. Поручение (mandatum) — договор, по которому одно лицо, поверенный (mandator procurator), безвозмездно совер­шает какое-либо определенное действие по поручению другого лица, доверителя (mandans). А. Уотсон отвергает мнение о формировании mandatum на базе jus qentium и считает его чисто римским институтом, впервые признанным городским претором. Время возникновения mandatum датируется первым упоминанием иска из поручения (actio mandative последней четверти 2 в. до н. э., вскоре после закона Эбуция.

   Существенная черта договора — его безвозмездность: «до­говор поручения, если он не безвозмездный, ничтожен» (D. 17.1.1.4). Комедии Плавта свидетельствуют, что принцип безвозмездности действовал изначально. Тем не менее пове­ренный мог быть вознагражден гонораром, а к концу клас­сического периода возможным стало истребование вознагра­ждения по иску поверенного, причем размер вознаграждения определял магистрат.

   Действия, совершаемые поверенным, могут быть различно­го характера, лишь бы эти действия не оплачивались, не противоречили праву и добрым нравам: заключение сделок, ведение судебного процесса, различные услуги (например, починка платья, получение груза в морском порту, управление наследством). Действия должны также представлять интерес, но не обязательно только для доверителя. Это может быть комбинация интересов пос­леднего, поверенного или третьего лица (например: поручаю тебе купить для меня участок земли — в интересах доверителя; поручаю тебе дать под проценты лицу, которое должно дать мне взаймы, — в общем интересе доверителя и поверенного; поручаю тебе дать взаймы под проценты Тицию — в общем интересе поверенного и третьего лица — D. 17.1.2).

   Поверенный не должен уклоняться от содержания поруче­ния, он отвечает перед доверителем даже за легкую неосто­рожность и по окончании договора обязан представить отчет в своих действиях. Расходы, связанные с исполнением поруче­ния, нес доверитель. При уклонении его от компенсации рас­ходов поверенный мог предъявить обратный иск из поручения (actio mandati contraria).

   4. Товарищество (societas) — договор, в соответствии с ко­торым двое или несколько лиц объединяют имущественный вклады или личную деятельность (или то и другое) для осу­ществления не противоречащей праву и нравственности общей хозяйственной цели. «Не может быть товарищества для дос­тижения нечестных целей» (D. 17.2.57),

   Товарищество возникло из традиционной общности иму­щества в римской семье, именующейся в силу этого консорци­умом, и в частности, из соглашений между братьями после смерти их отца не разделяться и продолжать вести хозяйство сообща. «Некогда, в случае смерти отца семейства, между его наследниками устанавливалось некое товарищество, одновре­менно и законное, и естественное, которое называлось товари­ществом неразделенных наследников, т. е. неразделенных соб­ственников...». «Если другие лица желали состоять в таком товариществе, они могли осуществить это, получив у претора определенную legis actio» (Гай. Институции, III, 154-а, 154-в).

   Римскому праву известно четыре вида товарищества:

   1) товарищество всех имуществ, возникавшее в отношениях членов семьи, стремившихся сохранить семейную общность, включавшее в себя как реальное имущество, так и будущие приобретения;

   2) доходное товарищество, объединявшее определенные части имущества его членов — вклады, а также будущие приоб­ретения, возникшие из соответствующей деятельности товари­щей;

   3) товарищество какого-нибудь дела — форма совместной деятельности конкретного вида (например, организации дос­тавки грузов), при которой объединялось имущество, необ­ходимое для этой цели, а также получаемое при ее осуществле­нии;

   4) товарищество одной вещи или одного дела создавалось, когда объектом совместной деятельности была единичная вещь (например, земля) либо единичные мероприятия (напри­мер, торговый рейс из Остии в Тапс).      

   Любой из перечисленных видов договоров включал в себя соглашение о вкладах, которые могли выражаться в деньгах, ином имуществе или услугах. Эти формы вкладов могли сочетаться. Вклады могли воплощаться и только в услугах: «нередко услуга лица имеет такое же значение, как и деньги» (Гай. Институции, III, 149). Как правило, вклады и доли участия товарищей в общем деле — равные, но могли быть и неравными, о чем указывалось в договоре.

   Каждый из товарищей имел равные права и равные: обязанности, т. е. каждый из них управлял общими делами товарищества (если это не было поручено одному из товари­щей), одинаково участвовал в распределении прибылей и в компенсации расходов. Товарищи могли согласиться о распределении доходов и расходов пропорционально, размерам внесенных вкладов. Если такое соглашение отсутст­вовало, распределение доходов и расколов осуществлялось в равных долях.

   Товарищ отвечал перед другими товарищами за любую степень вины, в том числе и за легкую небрежность. Но последняя в договоре товарищества определялась, исходя из конкретного критерия, т. е. товарищ должен проявлять в об­щих делах такую меру заботливости, какую он проявляем в собственных делах. Поэтому если товарищ относится к делу с такой же беззаботностью, с какой ведет собственные дела, он не несет ответственности. Гай объясняет такой масштаб ответ­ственности тем, что товарищи должны были знать, с кем они объединяются для общей хозяйственной цели.

   Товарищество — совокупность лиц, но не юридическое лицо, поэтому каждый из товарищей вовне действовал от своего имени, приобретая права и становясь обязанным. Лишь после сдачи товарищем денег и ценностей в общую кассу, контрагенты могли предъявить иск к другим то­варищам.

   Каждый из товарищей в отношении других товарищей имел иск (actio pro socio), сопровождавшийся бесчестием (infamia) для присужденного по этому иску.

   Договор товарищества прекращался:

  = со смертью (а также capitis deminutio) одного из товарищей, если ос­тавшиеся участники договора не заключили нового;

  = вслед­ствие достижения поставленной цели или невозможности ее достижения;

   = односторонним отказом товарища от до­говора либо по воле всех участников товарищества;

 = вслед­ствие разрозненных действий; товарищей;

  = по судебному решению.

 

4. Безымянные контракты

   Безымянные контракты (contractus innominati), поя­вившиеся в классический период, остались за пределами сформировавшейся к тому времени классификации. Они возникали в тех случаях, когда одно лицо передавало другому в собственность какую-нибудь вещь с тем, чтобы другое лицо предоставило какую-нибудь другую вещь или совершило какое-нибудь действие. При этом синаллагматическое соглашение приобретает юридическую силу, как только одна сторона выполнила свое обязательство. Впрочем, для тре­бования из синаллагмы нет необходимости, чтобы сторона уже исполнила свое обязательство, но римские юристы, веро­ятно, опираясь на основной признак, квалифицировали безы­мянные контракты как синаллагматические.

   Таким образом, из всех типов классифицированных кон­трактов безымянные ближе всего к реальным. Однако послед­ние отличаются от безымянных односторонней, несовершен­ной синаллагмой. Между тем безымянные контракты синаллагматичны вполне и во всех случаях, поскольку одна из сторон в них что-либо дает или делает другой с целью встреч­ного удовлетворения. Так что эти контракты не могли быть отнесены к классифицированным и в связи со своими характер­ными особенностями, кроме традиционной причины.

   В соглашениях двух лиц о каких-то взаимных предоставле­ниях стороне, исполнившей обязательство, претор предостав­лял actio in factum для понуждения другой стороны к испол­нению принятого на себя обязательства. В римской юрис­пруденции продолжительное время обсуждалась проблема применения к требованиям из безымянных контрактов ци­вильного иска (actio civilis incerti), который в Кодификации Юстиниана  был объединен с нреторским иском (action praescriptis verbis).           _

   Разнообразные случаи взаимных предоставлений в Ко­дификации Юстиниана сводятся к четырем видам:

  1. do ut des — я передаю тебе право собственности на вещь с тем, чтобы ты передал мне право собственности на другую вещь;

  2. do ut facias — я передаю тебе право собственности на вещь с тем, чтобы ты совершил определенное действие;

  3. facio ut des - я совершаю для тебя определенное действие с тем, чтобы ты передал мне право собственности на известную вещь;

  4. facio ut facias — я совершаю для тебя определенное действие с тем, чтобы ты совершил для меня какое-то действие.

   К числу безымянных контрактов, получивших конкретные обозначения, относятся, по крайней мере, два: мены (permutatio) и оценочный договор (aestimatum).

 

5. Защищенные пакты

   Неформальные соглашения, не входившие в перечень консенсуальных контрактов, не поль­зовались исковой защитой и назывались поэтому «голыми пактами» (nudum pactum). Следствием экономических; потреб­ностей явилось признание их элементами правового инстру­ментария торгового Оборота. В общем, это признание вырази­лось в возможности сослаться на пакт в порядке возражения (exceptio pacti). Исковую же защиту получили в виде исключе­ния лишь отдельные пакты, названные «одетыми» (pacta vestita). Они составили три группы:

  ◊ дополнительные (присо­единенные к договору) — pacta adiecta;

  ◊ преторские — pacta praectoria;

  ◊ императорские (законные) pacta legitima.

   Дополнительные соглашения (пакты) присоединялись к основному договору либо в момент его заключения, либо по прошествии некоторого времени. В первом случае такие со­глашения защищались иском, предназначенным для основного договора. Например, продавец земельного участка в дополне­ние к договору тут же достигал с покупателем соглашения о том, что земельный участок остается в его арендном поль­зовании (D. 18.1.75). Во втором случае дополнительное согла­шение приобретало исковую защиту лишь тогда, когда оно облегчало положение должника. Соглашение, усложнявшее обязанности должника (например, об увеличении размера про­центов или приближении срока исполнения), не имело юриди­ческой силы.

   К преторским пактам относилось, в частности, соглашение об установлении денежного долга, когда ответчик, признавая иск, просил об отсрочке платежа и истец не возражал. В случае уклонения впоследствии от платежа долг взыскивался на ос­новании соглашения, причем сумма долга могла быть увели­чена претором от 1/3 до 1/2.

   К преторским соглашениям относились и объединенные общим наименованием — receptum (принятие) три различные по своему существу формы. Первая из них — соглашение об исполнении роли третейского судьи. Спорящие стороны, согласившиеся между собой о передаче спора третейскому судье, заключали с последним соответствующее соглашение, из которого вытекало обязательство о рассмотрении им дела. За уклонение без уважительных причин от принятой на себя обязанности арбитр подвергался штрафу. Вынесенное третей­ским судьей решение в случае его неисполнения приводилось в действие административной властью претора. Вторая форма состояла в принятии на себя хозяевами судов, содержателями трактиров и постоялых дворов ответственнос­ти за сохранность имущества их клиентом. Эта ответствен­ность наступала, даже если вещь пропадет или будет причинен вред без вины принявшего вещи, и лишь случайно возникший ущерб не возмещался. Третья форма — принятие платежа, выражавшееся в уплате банкиром третьему лицу долга своего клиента. Банкир здесь выступал в роли поручителя клиента.

   Законные пакты были признаны в период Поздней империи и обеспечивались защитой императорскими законами. В част­ности, такой защитой пользовались пакты о предоставлении приданого, а также дара.

При копировании материалов, активная ссылка на сайт Webarhimed.ru обязательна!