Тема 6 "СЕМЬЯ И БРАК В РИМСКОМ ПРАВЕ"

«СЕМЬЯ И БРАК В РИМСКОМ ПРАВЕ»

 

1. Правовые черты римской семьи

Понятие и особенности римской семьи

   Римскую семью (familia) мог основать только римский гражданин как облада­тель jus conubi.

   В отличие от семей других народов, в которых правовое значение имеет кровное (когнатическое) родство, в римской семье юридически значимым было агнатическое гюдство, основанное на власти и подчинении. Соответственно члены римской семьи делились на подчиненных (persona aliena juris) и главу семьи (paterfamilias), осуществлявшего власть над ними. Главный признак правового  положения paterfamilias - независимость от чьей-либо власти в семейном порядке (persona sui lurjs), т. е. его власть над членами семьи (которая могла быть потенциальной) — второсте­пенный признак, вытекающий из первого.

   Домовладыка имел полную власть над всеми членами семьи (женой, детьми, внуками, правнуками, женами сыновей и т. д.), включающую право жизни и смерти, отказа от новорожденного, продажи в рабство, телесных наказаний, выдачи по ноксальному иску, расторжения брака женатых сыновей, изгнания из дома. Он полностью обладал также имуществом семьи и распоряжался им по своему усмотрению. Никакие обстоятельства не освобождали сыновей и внуков от подчинения домовладыке: ни возраст, ни занятие должности магистрата. Оно прекращалось лишь со смертью или по воле paterfamilias. С его смертью сыновья, освободившись от patria potestas своего отца, становились домовладыками, жены сыновей переходили под власть своих мужей, внуки - под власть своих отцов, над вдовой (теперь — persona sui juris) учреждалась опека сыновей. Сами римляне осознавали исключительность положения paterfamilias: «Едва ли еще есть, какие-нибудь люди, которые имели бы над детьми своими такую же власть, как мы», - писал Гай (D.50.16,196).          

   Новейшие исследования, в частности работы английского профессора Дж. Крука свидетельствуют, о том, что с течением времени обычаи и общественное мнение значительно ограни­чивали возможный произвол домовладыки. Как выясняется, пожизненная власть над взрослыми сыновьями в общес­твенной жизни не играла никакой роли. Вопреки утвер­дившемуся мнению, женатые сыновья, занимавшие высокие должности, в действительности не были лишены собственных средств. Они жили отдельно и получали годовое содержание. Так, согласно Цицерону, Секст Росций имел в собственном распоряжении три поместья. Другой молодой человеку Целий, жил отдельно в доме на Палатине. Лишение сыновей наследства при отсутствии серьезных причин расценивалось как furor (безумие). Ограничения patria potestas вводились с давних пор. Согласно традиции, еще Ромул запретил лишать жизни новорожденных. Затем было запрещено право отца продавать детей в рабство, а убийство их квалифицировалось как преступление. Магистраты и суд восстанавливали в правах наследников, несправедливо ли­шенных наследства. Был издан ряд законов, ограничивающих произвол при отчуждении имущества. Таким образом, власть домовладыки, хотя и сохранявшаяся на протяжении всей римской истории, подверглась значительной коррек­тировке.

   На patria potestas основывалась римская семья и, как уже отмечалось, агнатическое родство, которое, в свою очередь, являлось основанием возникновения права наследований, а также установления опеки над недееспособными. Поскольку римская семья — это совокупность лиц, подчиненных одной и той же patria potestas, вес они — агнаты главы семьи; Агнатами являлись не только кровные родственники (сын, дочь, внуки), но некровные (жена подвластного сына или усыновленный). Причем агнатическое родство возникало по мужской линии. Так, дочь paterfamilias, выйдя замуж, станови­лась агнаткой в семье мужа, агнатические связи с семьей отца прекращались.

   Социальные процессы, следовавшие за развитием экономи­ческих отношений, последовательно ограничивавшие patria potestas с одновременным расширением личных и имуществен­ных прав подвластных, привели в конечном счете к вытесне­нию агнатического родства когнатическим. Инициатива в этой эволюции принадлежала претору, затем была продолжена им­ператорским законодательством. Окончательно принцип ког­натического родства был утвержден Новеллами Юстиниана.

   В когнатическом родстве различаются линии и степени. Линия называется прямой восходящей, если речь идет о лицах, происходящих один от другого, от потомка к предку (внук, сын, отец), и прямой нисходящей, если речь идет о происхожде­нии от предка к потомку (отец, сын, внук). Боковая линия объединяет лиц, имеющих общего предка (брат и сестра, дядя и племянник).

   Степень родства как в прямой, так и в боковой линии определяется числом рождений между двумя родственни­ками, на которое они отстоят одно от другого. Мать и сын находятся в первой степени родства — их родство возникло в результате рождения сына. Родные брат и сес­тра — родственники второй степени, дядя и племянник — третьей. Боковое родство может быть полнородным (при общности отца и матери) и неполнородным: еди­нокровным (при общем отце) и единоутробным (при общей матери).

   От родства отличается свойство, представляющее собой отношение одного из супругов к родственникам другого. Сле­довательно, родственники супругов между собой в свойстве не сострят. Степень свойства соответствует степени родства меж­ду супругом и тем из его родственников, применительно к ко­торому определяется степень свойства, связывающего его с другим супругом. Так, сестра жены состоит во второй степе­ни свойства с ее мужем. Отношения свойства прекращаются расторжением брака.

Узаконение и усыновление

   Patria potestas приобрета­лась рождением детей в римском браке. Законными считались дети, зачатые в браке, каковыми были родившиеся не ранее 182 дней после свадьбы и не позже 300 дней после смерти мужа.

   Над внебрачными детьми власть отца могла быть установ­лена путем узаконения (legitimatio), которое возникло в период империи и применялось вначале только в отношении детей, рожденных в конкубинате. Со временем сложились три спосо­ба узаконения:

  1) представлением внебрачного сына в местные декурионы с наделением его имущественным цензом;

  2) после­дующим браком родителей;

  3) изданием императорского ре­скрипта.

   Над чужими детьми patria potestas устанавливалась усыновлением. Существовали две его формы: arrogatio — при усыновлении persona sui juris и adoptio — при усыновлении persona alieni juris. В соответствии с сентенцией «усыновление подражает природе» между усыновителем и усыновляемым необходима не менее чем восемнадцатилетняя разница в возрасте.

   Первоначально arrogatio осуществлялось в куриатных комициях в форме закона в присутствии усыновителя и усынов­ляемого, поэтому оба они должны были обладать правом участия в них. В связи с этим не могли усыновлять женщины, как и не могли быть усыновляемы они же и несовершеннолет­ние. С падением роли народных собраний усыновление проис­ходило в частном порядке, о чем объявлялось публично. С се­редины II в. право усыновления перешло к императору, тогда же стало возможным arrogatio несовершеннолетних и женщин. Это положение, зафиксированное в Кодификации Юстиниана, кроме того, согласно происшедшему расширению имущест­венных прав детей paterfamilias, устанавливало для усынови­теля лишь право пользования имуществом усыновленного:

   Усыновление persona aliena juris происходило с использова­нием нормы об эманципации, содержащейся в XII таблицах, посредством мнимой троекратной продажи сына. «Покупа­телем» выступало третье лицо, заранее обозначенное. После совершения мнимого акта продажи в третий раз в соответ­ствии с XII таблицами сын освобождался от patria potestas. Но третий акт преднамеренно не завершался: сразу после его совершения «покупатель» возвращал сына отцу, тем самым власть последнего не утрачивалась. Затем отец вместе с сыном и усыновителем являлся перед претором как мнимый ответчик по виндикационному иску усыновителя и признавал иск, а пре­тор констатировал смену paterfamilias, т.е. объявлял под­властного состоящим под patria potestas усыновителя. Adoptio дочери или внука совершалось однократной маниципацией. В Кодификации Юстиниана изложенная процедура заменена простым заявлением перед судом, кроме того, теперь patria potestas кровного отца не прекращалась. Устанавливались, лишь наследственные права усыновленного после усынови­теля.

Опека и попечительство по римскому праву

   Опека и попечительство — это правовой институт, служащий для восполнения отсутствующей или ограниченной дееспособности лица посредством соответствующих действий других, специально назначаемых лиц, способных к сознатель­ным волевым актам, — опекунов или попечителей.

   В современных правовых системах различие между опекой и попечительством состоит в том, что первая назначается над недееспособными, а последнее — над ограниченно дееспособными. В римском праве критерием применения этих средств был возрастной признак: опека (tutela) устанавливалась над несовершеннолетними детьми и над приравненными к ним женщинами, попечительство (сига) — над юношами (от 14 до 25 лет), душевнобольными и расточителями. Кроме того, опекун и попечитель различались по характеру их функциональных обязанностей: опекун (если подопечному до 7 лет) сам совершал необходимые действия, направленные на сделку; в других случаях опекун выражал свою волю в определенной форме в момент заключения договора подопечным; попечитель мог дать неформальное согласие на сделку до и после ее совершения. Как видим, эти функции, не были адекватны фактическим волевым возможностям женщин и душевнобольных.

   Впрочем, опека над женщинами рано утратила свое прак­тическое значение. Уже к концу республики женщины самосто­ятельно участвовали в деловых отношениях и лишь некоторые акты цивильного права (участие в легисакционном процессе, отчуждение res mancipi) нуждались в согласии опекуна. Но и эти ограничения к началу классического периода воспри­нимаются как излишние, в частности Гай считал, что они не имеют под собой основания (Гай. Институции I. 190). В первой половине I в. был отмечен основной вид опеки над женщинами — опека ближайших агнатов, а затем — практически не применявшаяся опека по завещанию мужа или отца.

   Что касается опеки над детьми, то в данном случае имеются в виду малолетние дети (не достигшие 12 или 14 лет), не подлежащие вследствие смерти отца patria potestas. При жизни последнего дети в учреждении над ними опеки не нуждались, ибо paterfamilias был их «естественным» опеку­ном.

   В древнейший период римской истории опека учреждалась в интересах сохранения семейного, имущества, т. е. в интере­сах наследников. Защита интересов непосредственно подопеч­ного не имелась в виду. Поэтому порядок установления опеки совпадал с цивильным порядком призвания к наследованию: опекуном становился ближайший агнат подопечного; Этот вид опеки назывался tutela legitima. Опека, при которой личность опекуна обозначалась в завещании, именовалась tutela testamentaria. Соответственно опекун имел больше прав, чем обязанностей, а его положение по отношению к подопечному и его имуществу напоминало положение paterfamilias.

   Со временем опека стала рассматриваться как обществен­ная обязанность, общественная повинность (munus publicum), а права опекуна — как средство осуществления его обязаннос­тей, выполнение которых контролировалось государством. Как одно из следствий нового подхода к роли опеки возникает третий ее вид — tutela dativa, когда при отсутствии родствен­ников лицу, нуждающемуся в опеке, опекун назначался государ­ственным органом. Была также ограничена свобода опекуна распоряжаться имуществом подопечного. Некоторые сделки (например, дарение) опекун не мог заключать вовсе, а для других требовалось предварительное разрешение государства (например, сделки с землей).

   Издавна существовал иск о возмещении стоимости рас­траченного имущества подопечного недобросовестным опеку­ном. Однако, этот иск не всегда достигал цели, поскольку был личным и не распространялся на наследников опекуна. Со временем претором были введены специальные иски (actiones tutelae), один из которых (actio tutelea directa) был направлен не только против недобросовестного опекуна, но и против его наследников, другой (actio tutelae contraria) служил интересам опекуна (для возмещения затрат; связанных с опекой).

 

2. Особенности брака в римском праве

Брак в римском праве и его формы

   Древнейшая форма римского брака — cum manu, устанавливающая власть мужа над личностью жены. Со вступ­лением в брак женщина становилась persona aliena juris с со­ответствующими последствиями.

   Но уже в законах XII таблиц содержалась норма, позволяв­шая избежать строгих последствий брака cum manu. В случае заключения брака с недостатками формы супружеская власть (manus) приобреталась одногодичным непрерывным осущест­влением брака (usus). Тем самым признаком брака признава­лась непрерывная в течение года супружеская общность. Дав­ность прерывалась (usurpatio) и manus не наступала, если женщина проводила три ночи подряд вне дома мужа, (trinoctium). Эта процедура могла повторяться ежегодно. Та­ким образом, воля супругов была направлена на брак, но не на manus. Современный итальянский романист Ф. Серрао при­знает важнейшим элементом этой, по существу новой, формы брака «супружескую склонность» — желание обоих супругов состоять в браке. Его коллега Л. Пеппе считает, что введение еще в архаическую эпоху положения trinoctium связано со специфическими интересами и активным поведением женщин. Реализация этого положения позволяла учитывать различные группы интересов — имущественные интересы самой женщи­ны, ее агнатов или ее мужа, но важно было согласие и воля самой женщины.

   При браке без manus женщина не становилась агнаткой в семье мужа, но оставалась под властью своего отца или своих агнатических опекунов. В соответствии же с принципом цивильного права без manus не создается агнатическая семья. Тем не менее, брак без manus признавался justum matrimonium, т. е. браком цивильного права. Дети от такого брака следовали правовому положению отца, они — римские граждане, агнаты своего отца находятся под его patria potestas. Следствием trinoctium, таким _ образом, явилась тенденция отрицания manus как: непременного признака римского брака. Довольно продолжительное время обе формы брака сосуществовали. С постепенной утратой значе­ния manus отпадает и требование trinoctium. Из некоторых свидетельств античных авторов можно сделать вывод, что брак без manus — sine manu уже во второй половине республики был преобладающим; В классический период sine manu — неформальный свободный союз супругов — единст­венная, форма брака.

   Брак sine manu заключался посредством простого соглаше­ния, юридически завершающим актом которого был привод, невесты в дом жениха. В отличие от cum manu, в которой определяющей была воля мужа, брак sine manu расторгался односторонним заявлением одного из супругов без указания каких-либо оснований развода.

   В агнатическрй семье, основанний на patria potestas, жена не имеет ни личных, ни имущественных прав, она на положении дочери главы семьи приравнена к своим детям, подчинена одной и той же отцовской власти. Напротив, брак sine manu основан на равенстве супругов. В то же время его нельзя назвать «браком без мужней власти». В браке sine manu отцовская власть (patria potestas) трансформировалась во власть супруга, выражавшегося в праве определять место жительства, принципы воспитания, детей семейные расходы. С другой стороны, жена — uxor (супруга), хозяйка дома, мать своих детей. Взаимодействие соответствующих, правовых норм с социально-психоло­гическими факторами создало в  позднереспубликанском Риме образ римской женщины — матери и хранительницы дома, готовой действовать во имя общественного блага и в первую очередь — мужа. На матерях лежало бремя воспитания подрастающего поколения, что отразилось в историко-культурной традиции и сказалось на роли женщины в трудные периоды римской истории. Высокая оценка социального и политического значения женщин характерна для римской идеологии уже в I в. до  н.э., как об этом свидетельствует выступление на римском форуме Гортензии в 42 г. до н.э. в поддержку протеста 1400 богатых римских женщин, средства которых триумвиры предназначали для военных целей. Еще более ранняя аналогичная оценка содержится в изложенной Ливнем речи трибуна Луция Валерия в 195 г. до н.э.

   Моральная деградация, поразившая римское общество в конце республики, имела своим следствием кризис семей­ных устоев, чему способствовала и свобода брачных отно­шений. С целью сохранения стабильности семейных отноше­ний, пресечения злоупотреблений свободой развода и стимули­рования вступления в брак и деторождения Август издал ряд законов. Lex julia 18 г. до н.э. предусмотрел уголовную ответственность за нарушение супружеской верности (adulderium). В то же время этот закон легализовал внебрачные сожительства лиц, между которыми брак был запрещен законом (например, браки между вольноотпущенниками и представителями сенаторского сословия). Такое сожитель­ство лиц, ни одно из которых не состояло в браке, с намерени­ем создания жизненной общности называлось конкубинатом. Дети; рожденные в конкубинате, хотя и не признавались за конными, все же имели некоторые права наследования после родителей, ряд прав был признан и за конкубиной. Конку­бинат, следовательно, отличается от случайных связей, не порождавших никаких правовых последствия. Lex julia et Papia Poppea 4 и 9 гг. установили для мужчин в возрасте от 25 до 60 лет и для женщин в возрасте от 20 до 50 лет, не состоявших в браке и не имевших детей, ряд ограничений в имущественных правах. Не состоявшие в браке не наследо­вали по завещаниям, а состоявшие в браке, но бездетные, наследовали половину завещанного. При этом мужчина не считался бездетным, если у него один ребенок, женщина, если у нее трое детей и четверо — у вольноотпущенниц. Женщины, удовлетворявшие этим требованиям, имели ряд привилегий, в том числе ограниченное право наследовать по завещаниям. Названный закон 18 г. до н. э., не затрагивая принципа свобо­ды развода, установил правило, чтобы о расторжении брака объявлялось в присутствии 7 свидетелей (обычно с вручением разводного письма). Были — также установлены имущественные санкции в случае заявления о разводе без основательной причины. Если поведение жены послужило поводом к разводу, приданое оставалось у мужа, если виновен последний, предбрачный дар сохранялся за женой. Какого-либо основательного выяснения причин развода судом или другим органом не было. Фактически брак мог быть расторгнут при отсутствии причин. Возможность вмешательства государства в брачные отношения с целью принудительного их сохранения римское право не пре­дусматривало.

   Предпринятые законодательные меры не достигли цели и в то же время не поколебали основ брака sine manu. Оп­ределенная стабильность семейных устоев, утвердившаяся в последующем, связана с ремиссией отрицательных процес­сов в римском обществе. Создав свободную форму брака с равенством супругов, с полной свободой развода, римское право совершило огромный исторический прыжок, надолго опередив другие народы в регулировании брачных отноше­ний.

Правовой режим имущества супругов

   Свободному браку соответствовала свобода правового режима имущества супругов, основанного на его разделении. Брак не создавал общности имущества супругов, напротив, их имущество было обособлено и составляло две отдельные независимые массы. Все имущество жены, как приобретенное до брака, так и во время его, являлось ее собственностью (если она — persona sui juris). Принцип целостности имущест­венных масс супругов сохранялся и после их смерти: они не ­наследовали друг другу. Только нуждающаяся вдова получала определенную часть имущества умершего супруга, интер­претируемую как алименты. Впоследствии претор предо­ставил супругам право наследовать друг другу, но при условии абсолютного отсутствия наследников. Дарения супругов друг другу признавались ничтожными, что имело целью гарантировать независимость их имущественных прав. Однако материальное обеспечение жены, детей, расходы на ведение домашнего хозяйства и т. п. относились к обязанностям мужа.

   Супруги могли вступать друг с другом в любые юридичес­кие отношения имущественного характера: заключать догово­ры и т.п. Соответственно могли возникнуть и иски друг к другу. При этом, в силу необычности потенциальных субъектов правоотношений, были обозначены некоторые изъятия из общих правил. Так, супруги несли ответственность друг перед другом за небрежность не по абстрактному мерилу (когда не проявлена мера заботливости, присущая самому заботливому хозяину), а по конкретному (когда не соблюдена мера заботливости, которая проявляется в соб­ственных делах): Кроме того, между ними исключались иски о бесчестии (infamia). При взыскании с имущества супруга в пользу другого супруга придерживались определенного предела, чтобы не доводить должника до бедственного положения.

   Изложенная схема имущественных отношений между супругами сформировалась не вдруг и, кроме того, она не была неизменной. Взаимодействие позитивного права и соци­альной практики имело своим следствием столкновение интересов, неопосредованных правом, практика социального развития не всегда вмещалась в рамки права. Свидетельства античных авторов дают основание утверждать, что еще в IV—III вв. до н. э. сложилась модель римской семьи, в которой положение жены определялось ее активным участием в совместном с мужем управлении имуществом и хозяйственной деятельности с выделением некоторых мужских и женских занятий. В этот период утвердилось представление о римской семье как основанной на общности имущества супругов. Из речи Катона Старшего; произнесен­ной в 169 г. до н. э. по поводу закона Voconia, запретившего назначение женщин наследницами граждан, обладателей имущества свыше 100 тысяч сестерциев, следует, что римские женщины имели значительную собственность и сами управля­ли ею. Катон говорил о женщине, удерживавшей большое состояние, которое она дала в долг мужу, а затем, рассердив­шись, приказала своему рабу ходить по пятам за ее мужем и требовать возвращения долга. Катон сокрушался по поводу того, что поведение женщины подрывало модель римского брака, основанного на общности имущества. С другой стороны, из Дигест явствует, что относительно приобретений жены действовала презумпция в пользу мужа, т. е. пред­полагалось, что приобретения сделаны им (D.24.1.51). Практи­ка выработала и другую презумпцию: предполагалось, что вещи, находящиеся во владении одного из супругов, составля­ют собственность мужа.

   Своеобразными гарантиями имущественных интересов супругов являлись dos —особое приданое со стороны невесты и donatio ante nuptias — предбрачный дар со стороны жениха. Dos представляет собой имущество, выделенное невестой, ее paterfamilias либо третьим лицом с целью облегчения мужу бремени семейных расходов. В эпоху брака cum manu, а также до широкого распространения брака sine manu, оно составляло собственность мужа и не подлежало возврату ни при каких обстоятельствах. По-видимому, было немало случаев, когда недобросовестные мужья получив dos, разводились с женами. Поэтому было выработано правило, в соответствии с которым муж обя­зывался вернуть приданое в случае его смерти или при расторжении брака. Соблюдение этого правила обеспе­чивалось специальным иском, который со временем стал использоваться для возвращения приданого и при отсутствии обязательства мужа, если развод имел место по его ини­циативе. В результате различных модификаций правового режима приданого законом Августа 18 г. мужу запрещалось без согласия жены отчуждать недвижимость, полученную в качестве dosi а при Юстиниане отчуждение такой недвижимости не допускалось и при согласии жены. Сло­жившемуся правовому режиму приданого соответствовал афоризм: «Хотя приданое находится в имуществе мужа, оно принадлежит жене». Муж становится собственником приданого лишь в том случае, если развод произошел по инициативе или по вине жены, а также в случае ее смерти. Однако после смерти жены приданое возвращается ее отцу, если оно было установлено им.

   Предбрачный дар жениха или его paterfamilias был эквивалентен приданому и в соответствии со своим названием преподносился (в связи с запретом дарственных актов между супругами) невесте до вступления в брак. Практически, это были ценности, предназначенные жене в том случае, если развод произойдет по вине мужа. При Юстиниане дарение могло быть совершено и после вступления в брак, но независимо от этого обусловленное дарением имущество становилось собственностью жены лишь тогда, когда развод был вызван инициативой мужа или его виной.

   В сущности, приданое и дарение выполняли штрафную функцию в интересах одного или другого супруга. Если брак продолжался, то вся масса имущества, обусловленная и прида­ным, и дарением, находилась во владении мужа. И то, и другое оставалось у мужа, если в разводе была повинна жена. Если же виновен был муж, то и dos, и donatio переходили жене.

При копировании материалов, активная ссылка на сайт Webarhimed.ru обязательна!