Тема 14 "СЛАВЯНСКАЯ ПОМЕРАНИЯ И ПОЛЬША СРЕДНИХ ВЕКОВ"

 

«Славянская Померания и Польша средних веков»

 

1. Славянская Померания средних веков

Феодальное государство и право народов Приморья

   С глубокой древности вдоль южного берега Балтийского моря, между Лабой (Эльбой) и Вислой, проживали многочислен­ные славянские племена. Они основали нынешний Щецин и Колобжег, Любек и Магдебург (бывший Девин). От их «Поморья» возникло немецкое название всего района — Померания. Славянские посе­ления располагались и там, где теперь Берлин: здесь некогда, до своего истребления, жили стодоряне.

   Среди полабских племен особенно выделялись численностью и силой два: знаменитые лютичи (велеты), главная опора в борьбе против германской агрессии, и бодричи. Вдоль берега моря, от Щецина и до Гданьска, жили поморяне. Земле­делие, скотоводство, морской промысел составляли основные отрасли хозяйства. Преобладало земледелие. В приморских городах большое развитие получила торговля.

   Исторические упоминания прибалтийских славян застают на стадии разложе­ния первобытнообщинных отношений и формирования госу­дарства. Здесь отмечаются не только племена, управ­ляющиеся народным собранием, князем и старейшинами, но даже роды и жупы.

   Славянская деревня живет общиной, очень схожей с общи­ной германцев. Рабство военнопленных проникает с трудом в эту консервативную среду: рабов предпочитают продавать за грани­цу или в хозяйства знати, где они находят себе применение в поле и при дворе.

   Побывавшие в Поморье немецкие хронисты с удивлением констатировали у славян нравы, давно исчезнувшие на тот момент в Европе. Они отмечают «честность и товарищество» славян, отсутствие у них кражи и обмана. «Мы там не видели ни замков, ни ключа, а сами жители были очень удивлены, заметив, что личные ящики и сундуки епископа (имеется в виду немецкий епископ Оттон, пришедший с миссионерской целью) запирались на замок».

   Миссионеры отметили и другое: каждый отец семейства имеет отдельную из­бу, предназначенную для приема гостей: «В какое время кто ни захотел бы поесть, гость или домочадцы, они идут к столу, на котором все уже накрыто».

   Основную массу народа составляют свободные люди — смарды (ср. «смерды» Киевской Руси). Свои обязанности и свои права они видят в том, чтобы участвовать в народном собрании (вече), ходить на войну, мстить за кровную обиду. На собрания они являются вооруженными.

   Выше смарда стоит знатный человек — князь, старейшина, княжеский дружинник, а в городах Поморья — разбогатевший на торговле купец, землевладелец и старейшина одновременно.

   Ниже смарда — полусвободный «десятник», жертва «подачи» (так называлась в славянском Поморье долговая каба­ла), и раб. Обе эти группы, близкие по своему юридическому по­ложению, составили ядро зависимого населения.

   Политическое устройство прибалтийских славян было не­одинаковым у различных племен.

   В Поморье раньше, чем в других районах этой страны, устанавливается господство имущественной знати. Вечевые со­брания городского люда становятся орудием правящей аристо­кратии.

   У бодричей побеждает сильная княжеская власть, совер­шается территориальное разделение населения, упрочивается налоговое обложение, распространяется княжеская администрация.

   И там и здесь возникает раннефеодальное государство, но лютичи дольше других задержались на догосударственной ста­дии развития. Начиная с X века у них исчезает княжеская власть, руководство делами сосредоточивается в руках народного собрания и старейшин.

  «Всеми этими племенами, — пишет немецкий хронист Титмар, — которые вместе называются лютичами, не управляет один отдельный властитель. Рассуж­дая на вече о своих нуждах, они единогласно постановляют о том, что надо сде­лать, а тех, кто противоречит принятому решению, бьют палками...»

   История прибалтийского славянства завершается в ХП сто­летии. В 1160 году саксонский герцог Лев, воспользовавшись борьбой между славянскими племенами и подготовив себе союз­ников среди славянской знати, рвавшейся к установлению феодальных порядков, начинает завоевание бодричей. Вслед за тем были захвачены другие районы, включая Поморье.

   Вместе с завоеванием началось физическое истребление славян и колонизация их земель немецкими поселенцами. Те из славян, кому удалось выжить, должны были ассимилироваться. Но и в городе и в деревне их участь была ужасна.

   После второй войны славянство вновь утвердилось на значительной части своих исторических земель в Полабье и Прибалтике. Тысячелетней немец­кой политике колонизации на востоке Европы был положен конец.

 

2. Феодальное государство и право Польши

Общественное устройство феодальной Польши

   Возникновение государства на польских землях относит­ся, по-видимому, к VII-IX столетиям. Первым бесспорным свиде­тельством его существования является княжение Мешко I (960-992 гг.).

   В этот и последующий периоды завершается феодализация польского общества. За счет крестьянских общинных земель воз­никают княжеский домен и крупное землевладение вообще. Основная масса свободных крестьян-дедичей (то же, что баштинник у южных славян) переходит в разряд «приписных», то есть зависимых.

   Среди этих последних различаются «закупы», попавшие в кабалу за неуплату долга; «ратаи», как назывались те неимущие люди, которые получали от господина не только землю, но и весь необходимый инвентарь, а также скот; наконец, «гости» — беглые крестьяне и вообще всякий пришлый люд, утративший связь со своей общиной.

   Процесс закрепощения крестьянства в Польше растянулся на три-четыре столетия. Завершился он не ранее XII века. В X-XI вв. возникают первые польские города: Краков, Гнезно, Вроцлав и др.

   При Мешко I Польша принимает христианство. В состав господствующего класса вливается новый элемент — духовенство. Возникают монастыри.

   Крестьянское восстание в 1037 году против феодальных порядков, а заодно и церкви, и возврата к языческим временам равенства в конечном итоге было подавлено.

   Мешко и его преемники опирались на военную дружину. При Мешко она насчитывает три тысячи отборных воинов. Отно­шения между князем и дружиной строятся на основе вассалите­та, но без лена: одежду, оружие и продовольствие дружине дает князь, а дружина за это служит.

   Дружина необыкновенно усиливается при знаменитом сыне Мешко — Боле­славе Храбром. При нем завершается объединение польских земель в единое го­сударство.

   Власть князя, как бы значительна она ни была (например, при Болеславе Храбром), ограничена советом знати и в какой-то мере феодальными съездами.

   Поделенная на административные округа, страна была от­дана под власть каштелянов — начальников гарнизонов, разме­щавшихся в укреплениях (замках).

   С победой феодальных отношений Польша, как и другие государства Европы, вступает в период феодальной раздроблен­ности. В 1138 году король Болеслав Кривоустый завещал страну своим четырем сыновьям. Каждый из них получал удел.

   Столичный удел считался главным. Его наследовал старший сын. Предпола­галось, что он будет и политическим главой. По смерти князя удел переходил сле­дующему по старшинству брату.

   Завещание Болеслава заверша­ло исторически неизбежный процесс феодального раздробления.

   Удельные князья точно так же дробили свои владения между сыновьями. Единая Польша существовала только номинально.

   Король в столице, князь в уделе делаются фигурантами в руках возвысившейся польской знати. Реальная сила сосредото­чивается в руках разного рода феодальных съездов — удельных, межудельных и пр. В течение ХШ века устанавливается обычай наследования высших должностей в определенных фамилиях.

   Распространение получают различные иммунитеты — налоговые, судебные, административные.

   Внешнеполитическая угроза диктовала преодоление раз­дробленности и связанной с ней военной слабости. За сильную центральную власть, за короля и против магнатов выступает мелкое и среднее польское рыцарство — шляхта.

   Первые успехи централизации выявились еще за столетие до Грюнвальда (и это принесло победу), но централизованной Польши так и не возникло. Мазовия и Силезия оставались за ее пределами, а королевская власть была слабой, урезанной разного рода договорами и обязательствами.

   В отличие от французского или английского, польский ко­роль был лишен поддержки городов. Причины этого лежат в особых обстоятельствах, связанных с немецкой колонизацией.

   С конца ХII века крупные землевладельцы, можновладцы, стали привлекать для переселения в Польшу немецких крестьян и горожан. Поселяясь на неосвоен­ной или запущенной земле (особенно много таких земель образовалось после та­тарского нашествия на Польшу), немецкие колонисты выговаривали себе льготы, о которых не могли и подумать польские крестьяне, — освобождение от всех уплат на первое время, твердый чинш (налог) в последующем, внутренняя автономия, соб­ственный суд. Они имели административную и судебную автономию, осво­бождались от повинностей; единственно, что они платили, — это чинш за землю под домом, мастерской, лавкой.

   Предоставленные колонистам преимущества, зафиксиро­ванные королевскими и княжескими грамотами, выдвинули не­мецкий элемент городов в особое сословие, самое богатое и влия­тельное. Городскую бедноту, наоборот, составили поляки.

   Видя свою главную опору в рыцарстве, короли должны бы­ли шаг за шагом удовлетворять его политические требования. Рыцарство добилось уравнения с магнатами в том, что касалось права на землю и освобождения от повинно­стей (налогов) в пользу государства (Кошицкий привилей 1374 г.).

   Но освобождение от повинностей опустошило казну. Чтобы пополнить ее, короли должны были обращаться к магна­там и шляхте за эпизодическими поступлениями. На этой основе возникли и стали набирать силу шляхетско-магнатские собрания по областям — сеймики земель.

   В 1454 году король должен был согласиться уже и на то, чтобы ни один закон, затрагивавший интересы дворянства, не принимался иначе, как с предварительного согласия сеймиков. Должности по управлению стали теперь раздаваться не только можновладцам, но и рядовой шляхте. Судебные дела шляхты были изъяты из компетенции королевского суда и пере­даны сословному шляхетскому земскому суду.

   Привилегии магнатов и шляхты были зафик­сированы в Радомской конституции 1505 г.: всякий новый закон имел силу только по одобрению знати (сената) и «земских послов», т. е. шляхетских уполномоченных от местных сеймиков.

   В Польше XIV-XV веков происходит углубление распада, расшире­ние сеньориальных прав и привилегий и падение центральной власти.

   Реакционный политический процесс отозвался на экономическом развитии государства. В 1496 году по требо­ванию шляхты был издан Петраковский статут. Он предоставлял польскому дворянству исключительное (монопольное) право бес­пошлинной внешней торговли, монополию на производство спиртных напитков и пр. В угоду шляхте был открыт широкий простор для ввоза в Польшу более дешевых товаров из-за границы. Петраковский статут ущемлял интересы отечественной промышленности и торговли. Пагубное действие оказало запрещение крестьян­ского выхода в города (1532 г.). Тем самым было положено начало экономической отсталости Польши.

Государственное управление средневековой  Польши

   Производным от рассмотренных нами социальных поряд­ков явился и государственный строй Польши, как он сложился в ходе борьбы дворянства за привилегии.

   Внешне Польша была и оставалась единым и в территори­альном отношении весьма значительным государством. В 1569 году (на Люблинском сейме) она слилась воедино с Литовским княжеством, образовав знаменитую Речь Посполитую.

   В точном переводе это новое название польского государства означало не что иное, как «республика», «общее дело», и оно было на самом деле республикой, но во главе с монархом.

   В состав Речи Посполитой входили захваченные у Руси большая часть Украины, Белоруссия и др. На угнетении этих зе­мель держался польско-литовский союз («уния») и само, каким бы оно ни было, единство польских областей.

   Главой Речи Посполитой считался король. Однако его власть была ничтожна. Возведение на престол стало делом магнатов и шляхты, зависело от их воли.

   Действительной властью был общепольский, так называе­мый вальный сейм. Его созывали раз в два года.

   Нижняя палата сейма — «посольская изба» — состояла из депутатов, избранных шляхетскими сеймиками. Делегаты эти снабжались инструкциями, от которых они не могли отступать (так называемый императивный мандат).

   Но инструкции одних сеймиков находились в противоречии с инструкциями других. Связанные с этим трудности можно бы­ло, конечно, преодолеть, принимая решение по большинству голо­сов. Но в том-то и дело, что процедура голосования, принятая в вальном сейме, требовала полного единогласия собравшихся, как это в настоящее время принято для решения межгосударствен­ных вопросов. Без единогласия не было решения.

   При таком порядке достаточно было протеста одной делегации и даже одного делегата для срыва любого, даже самого необходимого решения. Несмотря на очевидный вред этого злополучного порядка, шляхта держалась за него как за «основу вольностей», горделиво называла его «либерум вето» — правом свобод­ного запрета; между тем далеко не редкостью было, что «либерум вето» покупа­лось за взятку, за обещание должности и пр.

   Верхняя палата вального сейма была средоточием аристо­кратии, верхов чиновничества, церковных иерархов. Называлась она сенатом.

     Представителей городов не было ни в той, ни в другой па­лате.

 Реакционная политическая система, утвердившаяся в средне­вековой Польше, оказала гнетущее влияние на ход экономического развития страны, и как раз в то самое время, когда Италия, Франция, Голландия вступали в эпоху прогрессивных буржуаз­ных производственных отношений, принесших с собой рост про­изводства и обмена.

   Экономическое разорение, политическая анархия, феодаль­ные усобицы, непрестанная грызня политических групп имели своим следствием ослабление военной силы Польши.

   Шаг за шагом возвращает себе свои исконные земли Рос­сия. Избавляется от гнета польских феодалов Украина.

   В 1772 году три державы — Пруссия, Россия и Австрия, вмешавшись во внутренние дела Польши, производят первый ее раздел: значительные пограничные области отошли к трем ука­занным державам.

   Только после этого польское дворянство решилось на неко­торые реформы прогнившей политической системы. Так назы­ваемый четырехлетний сейм принял новую конституцию Польши (1791 г.). Важным нововведением была отмена императивных мандатов и пресловутого «либерум вето». Посольская изба полу­чала преобладание над сенатом. Она принимала законы боль­шинством голосов.

   Исполнительная власть вручалась королю и его совету. Ко­ролевский трон стал переходить по наследству.

   Завя­завшаяся борьба открыла новые возможности иностранного вмешательства. В 1793 году происходит второй раздел Польши — на этот раз между Пруссией и Россией.

   К России отошли Центральная Белоруссия и Правобережная Украина, старые территории, в свое время отторгнутые Литвой и Польшей. Пруссия же захватила как раз коренные польские области, так называемую Великую Польшу, Гданьск и Торунь.

   В стране создалась революционная ситуация. В 1794 году в г. Кракове на­чалось знаменитое национально-освободительное движение польского народа, возглавленное Тадеушем Костюшко. Эти события происходили в период французской буржуазной ре­волюции, напугавшей феодальную Европу.

   Восстание Костюшко послужило предлогом для новой рус­ско-прусско-австрийской интервенции. Совершает­ся третий и последний раздел Польши.

   Этими разделами создавался русско-прусско-австрийский военный союз, скрепленный одним общим преступлением, совер­шенным против Польши и ее народа.

 

3. Право феодальной Польши

   Среди разнообразных источников старого польского пра­ва наибольший интерес представляет так называемая Польская правда, которую в Польше называют «Эльблонской книжкой». Памятник этот, составленный в ХШ столетии, был открыт сто лет назад, в 1867 году. Написана Польская правда на немецком языке в качестве справочного пособия для немецких судей-крестонос­цев, которые должны были испытывать затруднения при рас­смотрении споров между поляками (из-за незнания коренного, обычного права страны).

   Это не официальная, но частная кодификация, каких было много в средние века. Никакой определенной системы автор Правды не придерживался. Зато он подробно излагает многие важные правила, касающиеся имущественных отношений, уго­ловного права и судопроизводства.

   Среди официальных кодификаций польского права выде­ляются известные Статуты Казимира Великого, изданные в 1347 году. Но и они не были всеохватывающим сводом. Распространя­лись они не на все, а на часть польских областей.

   Сравнивая польское феодальное право с западноевропейским можно отметить совпадение всех основных институтов и некоторых особенностей.

   Феодальное землевладение в Польше было главным обра­зом аллодиальным; ленов в точном смысле слова не существова­ло. Каждый, кому принадлежало поместье, был его собственни­ком; стоящего над ним сюзерена не было. Дворяне, в принципе равные друг другу, были обязаны равной службой королю.

   Феодальная родовая собственность считалась принадлежащей всей данной фа­милии, и потому нередко отчуждения не могли иметь места без согласия всех кровных родственников, имевших по отношению к ней право наследования. Поми­мо того, кровные родственники имели право преимущественного выкупа этого ро­да имущества — право ретракта.

   Независимость шляхетских земельных владений, устано­вившаяся в XIV веке, была настолько широкой, что король был лишен права не только отнимать, но даже давать что-либо в лен. Право земельных пожалований перешло от короля к сейму.

   С течением времени шляхта добивается права свободного распоряжения родовой землей, освобождая ее от гнета родственных связей. В 1576 году она приобретает право на земные недра, ли­шив тем самым короля одной из его наиболее доходных регалий.

   Для пе­рехода земельной собственности из рук в руки становится до­статочно «акта об отчуждении», занесенного в судебные книги.

   Всем этим польская феодальная собственность, не теряя, но, наоборот, усиливая свой сословный характер, приближалась к буржуазной. Это одно из интереснейших явлений в истории фео­дальной земельной собственности вообще.

   Польское уголовное право проделывает в общем уже знако­мую нам эволюцию. Еще в XII веке оно не различает умысла от неосторожности, допускает и широко применяет ответственность без вины. Семья отвечает за измену одного из своих членов, де­ревня — за труп, найденный на ее территории, и т.д.

   Квалифицированная смертная казнь по ряду преступлений сосуществует со штрафами, причем применение той или другой меры строго не регламентировано, зависит от усмотрения князя, короля, судей. Применяется обращение в рабство, конфискация, изгнание.

   Величина штрафов зависела, как и всюду, от социальной принадлежности виновного или потерпевшего, носила классовый характер.

   Статуты Казимира Великого свидетельствуют во многих отношениях о более глубоком понимании теоретической стороны уголовного права. Надо отметить попытку поста­вить наказание в зависимость от субъективной стороны преступ­ления (умысла, неосторожности).

   Постепенно стирается в польском праве различие между «публичными» и «частными» преступлениями, усиливается вни­мание к рецидиву.

   Много интересного содержит Польская правда о судебном процессе, в особенности об ордалиях, существовавших в виде ис­пытания кипящей водой, раскаленным железом, поединка.

   Приговор выносили в начале в устной форме. Записывать его стали не ранее ХШ века.

    В дальнейшем в польском процессе, что и в странах Западной Европы, документы и свидетели вытесняют ордалий, допускается апелляция на приговоры и решения, главным образом в виде обвинения судьи в том, что он пристрастен.

При копировании материалов, активная ссылка на сайт Webarhimed.ru обязательна!