ГЛАВНАЯ » УЧЁБА и ОБРАЗОВАНИЕ » УЧЕБНЫЕ ДИСЦИПЛИНЫ » ГЕОПОЛИТИКА » ЛЕКЦИИ - ГЕОПОЛИТИКА » Лекция 8 "ФРАНЦУЗСКАЯ И АНГЛО-АМЕРИКАНСКАЯ КЛАССИЧЕСКАЯ ШКОЛА"

Лекция 8 "ФРАНЦУЗСКАЯ И АНГЛО-АМЕРИКАНСКАЯ КЛАССИЧЕСКАЯ ШКОЛА"

«Французская и  англо-американская классические школы» 

 

1. Классическая геополитика французской школы

Теория географического поссибилизма или «география человека» 

   Основателем французской школы геополитики был географ Поль Видаль де ла Блаш (1845-1918). С 1898 и до конца жизни он возглавлял кафедру географии в Сорбонне. Свои геополитические взгляды Блаш изло­жил в работах «Картина географии Франции» (1903), «Восточная Франция» (1917) и «Принципы географии человека» (1922).

   В отличие от немецкой школы геополитики с ее жестким географическим детерминизмом ведущую роль в историческом процессе он отводил человеку, его воле и инициативе, активным действиям в рамках природного комплекса.

   «Антропологическая школа» политической географии Видаль де ла Блаша была альтернативой концепции соци­ал-дарвинизма Ратцеля, исходившей из приоритетного влияния на политику госу­дарства его географического положения. Эта полемика отражала соперничество между Францией и Германией на европейском континенте, стремление Франции блокировать германскую экспансию.

   В представле­нии Блаша политическая история имеет пространственную и вре­менную составляющую, географическую и историческую состав­ляющую. Отталкиваясь от этой позиции Видаль де ла Блаш разработал геополитиче­скую концепцию «поссибилизма» (от лат. possibilis— возможный). Согласно этой концепции, в политической истории имеются два аспекта — пространственный (географический), отраженный в окру­жающей среде, и временной (исторический), сконцентрированный в человеке.

   Он предлагал рассматривать географическую среду, климат, почву как некую «возможность» — потенциал, кото­рый способен стать реальным политическим фактором, но может и остаться нейтральным. Согласно поссибилизму это зависит от человека, проживающего в пределах данного пространства. В работе «Картина географии Франции» он обращал внимание на взаимосвязь почвы и крови. В этой связи Блаш придавал решающее значение ценности че­ловеческой свободе и чувству истории в геополитической борьбе.

   Утверждая «чувство свободы» человеческой воли, он противопостав­лял его «чувству пространства» немецких. Это отличает француз­скую школу геополитики от немецкой.

    Главную роль в складывании мирового геополитического про­странства, согласно Блашу, играли коммуникации. По его мнению, основу мирового цивилизационного процесса составляли взаимо­действующие локальные или расширяющиеся пространственные «ячейки» (или очаги), в рамках которых складывались своеобразные «образы жизни».

   Взаимодействуя между собой путем «революционных вспышек», «ячейки» пространственно расширялись. В процессе взаимодействия теснота контактов вела к подражанию, заимствова­нию. Способность к творческому восприятию и усвоению внешних влияний стала основой богатства и динамизма европейской циви­лизации.

   Видаль де ла Блаш разработал тезис о постепенном преодолении противоречий между континентальными и морскими державами. В противовес немецкой теории о борьбе стран моря и континента, уже в начале XX в. Бланш считал неизбежным преодоление противоречий между морскими и континен­тальными державами благодаря расширению сети коммуникаций. Поэтому в работе «Восточная Франция» он провозглашает свой ос­новной тезис: «Взаимопроникновение Земли и Моря — универсальный процесс». Воплощением этого тезиса стал блок Антанта (Тройственное согласие) 1904—1907 гг. и объе­динение в ходе Первой мировой войны против Германской коалиции бо­лее 20 государств: Великобританию (талассократия), Фран­цию (в большей степени талассократия, чем теллурократия), Россию (теллурократия), позже и США (талассократия). Антигитлеровская коа­лиция включала СССР (теллурократия), США (талассократия), Велико­британию (талассократия), Францию (в большей степени талассокра­тия, чем теллурократия), Китай (теллурократия) и другие страны.

   Блаш считал возможным создание в будущем мирового государства, как результат взаимодействия госу­дарств, в основе которого должны быть интересы человека. В перспективе каждый житель Земли должен осознать себя «гражданином мира». Для оцен­ки геополитического положения великих держав Блаш использовал позиционный принцип.

   Существенное место в исследованиях Видаль де ла Блаша занимает проблема инкорпорирования земель Эльзаса и Лотарингии, вновь отошедших к Франции после Первой мировой войны. Он предло­жил превратить эти территории, где большинство жителей говорят на немецком языке, в зону взаимного сотрудничества между Фран­цией и Германией.

Геополитика европейской интеграции

   Жак Ансель (1882—1943) был учеником Видаль де ла Блаша и придерживался его идей. Он был противником военного способа решения геополитических интересов государства, экспансионизма и империализма, отвергал идею доминирования одной нации над другой.

   За критику немецкой геополитики оправдывавшей империалистическую политику Германии в 1941 г. он был помещен в концентрационный лагерь Компьень и умер вскоре после освобождения.

   В книге «География границ» (1938) Ж.Ансель предлагал рассмат­ривать изменение границ как результат необходимости и желатель­ности. Граница, по Анселю, — это результат равновесия между жизненными силами двух народов. При этом границы между госу­дарствами он рассматривал в качестве временной периферии, а не строгих барьеров. Они трактовались как политические «изобары», отражающие баланс международной власти и способные к измене­ниям. Единственным естественным рубежом он считал рубеж ойку­мены (отсутствия людей). Согласно Анселю, путь к прогрессу лежит через создание гибких группировок, которые были бы признанием основных человеческих реалий и вкладом в общее благосостояние, как экономическое, так и культурное. Это обеспечивало бы сущест­вование порядка, при котором величие одной нации не было бы совместимо со свободой всех других наций.

Альберт Деманжон и гэополитический закат Европы

   Предметом анализа Альберта Деманжона (1872—1940) — ученика Блаша, были сдвиги в геополитической структуре мира, возникшие после Первой мировой войны.

   Предметом особого беспокойства Деманжона было падение роли Европы в международных делах. В книге «Упадок Европы» (1920) он анализирует причины смещения баланса сил в мире, приведшие Европу на перефирию глобальной политики. По прогнозам Деман­жона, геополитическая структура мира должна быть трехполюсной: США, Япония и объединенная Европа. После Первой мировой войны США превратились в мирового лидера. Япония стала регио­нальной державой, которая доминирует в пределах «Нового Среди­земноморья» — Тихоокеанского региона. И лишь Европа скатыва­лась на перефирию под давлением континентальных противоречий и геополитического раскола, что вызывало у него беспокойство. В ситуации упадка Европы значительную опасность для нее представ­ляла милитаризация исламского мира. Противостоять этим угрозам могла только объединенная Европа, идея которой широко обсужда­лась в 1920-е годы. Деманжон был яростным сторонником европейской кооперации.

   В 1922 г. австрийский граф Куденхове-Калерги выдвинул идею объединения Европы. В 1923 г. была опубликована его книга «Пан-Европа», а в июне 1924 г. ее автор обратился с открытым письмом к французским парламентариям, в котором изложил свой проект. В нем констатировалась необходимость объединения Европы перед лицом трех сил — СССР, США и Великобритании. Советскому Союзу, из-за его «социальных экспериментов», не находилось места в Европе, взамен ему отводилась роль «моста» между Европой и Ки­таем. Ядро союза должны были составить примирившиеся Франция и Германия, которая противостояла бы агрессии с Востока.

   В октябре 1926 г. состоялся первый «Паневропейский кон­гресс», на котором было объявлено о соз­дании «Паневропейского союза». Почетным председателем Союза стал известный политический деятель Аристид Бриан (министр иностранных дел Франции). Членами союза были такие политические деятели, как Э. Эррио, Л. Блюм, Э. Даладье, П. Бонкур (Франция), Я. Шахт, К. Вирт (Германия), Ф. Бейкер (Великобритания), немецкие писатели Т. и Г. Манны, французский поэт П. Валери, испанский философ X. Ортега-и-Гассет, всемирно известные ученые А. Эйнштейн, 3. Фрейд и др.

   В конце 20-х годов А. Бриан выдвинул проект европейского объединения. Проект предполагал сохранение независимости и суверенитета всех участников союза: в нем использовались такие понятия, как «об­щий рынок», «европейское сообщество».

   По мнению Деманжона, геополитическая ситуация в Европе после Первой мировой войны является шагом назад, ведущим к автаркии и будущим конфликтам. Только политика инте­грации и объединения государств могла предупредить упадок Евро­пы.

   Позже, в 30-е гг. XX в., изменился геополитический ландшафт на европейском континенте, баланс сил «победителей и проиграв­ших». В условиях экономического кризиса 1929—1933 гг. заметно ослабло положение Франции как великой державы. Последствия кризиса усугубляли процесс зарождения фашизма и рост опасности со стороны Германии, стремящейся к реваншу. Выход из этой си­туации Деманжон видел не только в более эффективном использо­вании национальных ресурсов, модернизации промышленности и сельского хозяйства в пределах самой метрополии, но и призывал к проведению более рациональной колониальной политики. Причем колонизация трактовалась им в рамках концепции «front de coloni­sation» как национальная ревитализация, т.е. оживление. Деманжон считал необходимым вкладывать больше капиталов в колонии, по­ощрять эмиграцию в них.

   В противостоянии океанических и континентальных стран (ди­хотомия «Суша — Море») он отдавал предпочтение «морской ори­ентации» Франции, которая в то время в отличие от Германии име­ла колонии и могла развивать с ними торговые отношения.

 

2. Классические концепции англо-американской школы

   Истоки англо-американской школы восходят к работам А. Мэхэна и X. Маккиндера. В достижении глобального доминирования их взгляды заметно различались: первый делал упор на морскую мощь, а другой — на сухопутную. Несмотря на это, они были еди­ны в своих доктринальных основах. Оба презрительно оценивали демократию и враждебно относились к свободной торговле и са­мому коммерческому классу. Мэхэн мог одобрительно говорить об использовании морской торговли в качестве источника англий­ской экономической мощи, но в его схеме именно контроль над морями играл решающую роль в восхождении и могуществе Бри­танской империи. А Маккиндер был убежден в том, что экономи­ческая мощь государства никак не зависит от свободной торговли. По его мнению, классические теории разделения труда не только вредны, но и попросту опасны, поскольку свободная конкуренция на мировых рынках чревата войной.

Концепция морской мощи

   Основы американской геополитики были зало­жены в работах адмирала морского флота, а затем преподавателя истории военного флота в Военно-морском колледже в Нью-Порте (США) Альфреда Тайера Мэхэна (1840—1914). Теоретические разработки Мэхэна были направлены на превращение США в самую сильную военно-морскую державу.

   Основными его работами являются «Заинтересован­ность Америки в морской силе» (1897), «Влияние морской силы на Французскую революцию и Империю: 1793—1812», «Проблема Азии и ее воздействие на международную политику», «Морская сила и ее от­ношение к войне» и особенно «Влияние морской силы на историю (1660—1783)» (1890)

   Теоретические исследования А. Мэхэна являются во многом обобщением его практической деятель­ности в качестве флотоводца и политического деятеля.

   Прикладной характер работ А. Мэхэна еще при жизни оказал большое влияние на внешнюю политику американских президентов Мак-Кинли (1897—1901) и Теодора Рузвельта (1901 — 1909), способствовал формированию военной доктрины США. Геополитическая концепция Мэхэна определила основные геополитические ориентиры для США на протяжении XX столетия.

   Его работы оказали влияние на формирование военно-мор­ской стратегии Третьего рейха. Германский кайзер Вильгельм II старался наизусть выучить труды Мэхэна и распорядился разослать их во все военные и судовые биб­лиотеки страны.

   Книга А. Мэхэна «Влияние морской силы на историю. 1660-1783» была трижды опубликована на русском языке (в 1896, 1941 и 2002 годах).

   Геополитическая теория Мэхэна основана на том, что мировая история есть процесс проти­востояния и борьбы морских и континентальных держав, а судьбы государств определяются их морской мощью. Идею преимущества морской державы над континентальной и постоянства полярности «латинской расы над славянской» он вы­водил из исторического опыта Европы и США.

   Методология геополитического анализа Мэхэна с позиции мор­ской силы опирается на учет шести основных геополитических факторов, которые определяют планетарный статус государства и влияют на морскую мощь нации:

   1) Общее географическое положение государства, его открытость морям и возможность морских коммуникаций с другими стра­нами. Способность флота государства угрожать территории про­тивника. Протяженность сухопутных границ и способность кон­тролировать стратегически важные регионы.

   2) «Физическая конфигурация» государства, прежде всего очерта­ния морских побережий и наличие необходимого количества портов, от которых зависит процветание торговли и стратегиче­ская защищенность страны.

   3) Общая протяженность береговой линии.

   4) Численность населения страны, которая важна для оценки спо­собности государства строить флот и обслуживать корабли.

   5) Национальный характер, проявляющийся в способности народа заниматься торговлей, поскольку морская сила основывается на мирной и широкой торговле.

   6) Политический характер правления, от которого зависит ориен­тация лучших природных и человеческих ресурсов на создание морской силы; способность пра­вительства управлять государством и завоевывать территории

   По Мэхэну, главным геополитическим фактором силы в междуна­родной политике является использование морей и контроль над ними.

   Морская сила государства основывается на свободе морской торговли, которая выступает главным инструментом политики, поскольку торговля позволяет накапливать ресурсы и богатства в стране. Гарантией обеспе­чения свободы торговли выступает военно-морской флот. Сливаясь, экономические и военно-политические факторы, усиливают друг друга.

   В основе морской силы лежит сочетание трех факторов:

  = производство и обмен товаров через водные и морские пути;

  = навигация, реализующая обмен товарами;

  = колонии, обеспечивающие циркуляцию товарообмена на мировом уровне.

   При благоприятном сочетании этих факторов, считал Мэ­хэн, в действие вступает формула морской силы государства: N + ММ + NB = SP, т.е. военный флот + торговый флот + военно-морские базы = морское могущество.

   Основная цель концепции морской силы Мэхена состояла в обосновании необходимости превращения США в мировую морскую державу и расширении участия в мировой политике.

   Важное место в геополитической теории Мэхэна занимает «стра­тегия анаконды». Принцип «анаконды» был разработан американ­ским генералом Мак-Клелланом в период Гражданской войны в США (1861—1865).

   Смысл стратегии в борьбе с экономическими цен­трами, а не с армиями и заключается в блокировании вражеских территорий с моря и по береговым линиям, которые по­степенно сужаются, как кольца «анаконды».

   По мнению Мэхэна, евразийские державы (Россия, Китай, Германия) следует удушать путем сокращения сферы их контроля над береговыми зонами и ограничения возможностей выхода к морским пространствам. На планетарном уровне это означало, во-первых, изоляцию континентальной части условного противника от морских берегов, во-вторых, недопущение образования коалиций государств с той же целью.

   Теоретическая концепция «анаконды» на протяжении послед­них 150 лет является основой геополитической стратегии США. Мэхэновская стратегия «анаконды» реализовывалась в поддержке Антантой Белого движения по перифе­рии Евразии, а во Второй мировой войне — в военно-морских опера­циях стран—участниц антифашистской коалиции против государств оси «Берлин—Рим—Токио». Особенно рельефно эта стратегия прояви­лась в период холодной войны в «сдерживании» СССР с помощью военно-политических блоков, опоясавших его территорию. В 1981 г. военно-политическое ру­ководство США разработало, приняло, а затем реализовало концеп­цию «передовых рубежей». Ее основная цель заключалась в примене­нии принципа «анаконды», т.е. изоляции континентальной мощи СССР, сковывании его вооруженных сил по периметру всей терри­тории, а во внешнем кольце — в создании постоянной ракетно-ядерной угрозы.

   В XXI в. «стратегия анаконды» использу­ется на постсоветском пространстве, чтобы вытеснить Россию с удоб­ных береговых зон Прибалтики, Черного моря и с побережья Тихого океана.

   Мэхэн был приверженцем американского президента Джеймса Монро (1758-1832), объявившего сферой жизненных интересов США все Западное полушарие и декларировавшего интервенционизм в Центральную и Латинскую Америку, в Тихооке­анский регион («доктрина Монро», 1823). Мэхэн считал, что США — государство «морской судьбы», которая заключается в стратегической интеграции всего американского континента, а впо­следствии и в установлении мирового господства. Он рассматривал США как мировую державу буду­щего, а укрепление их военно-морской мощи — как средство выпол­нения имперского предназначения.

   В работе «Заинтересованность Америки в морской силе в настоя­щем и будущем» Мэхэн указывал, что для превращения Америки в мировую державу ей следует:

  = активно сотрудничать с британской морской державой;

  = препятствовать германским морским претензиям;

  = бдительно следить за экспансией Японии в Тихом океане и про­тиводействовать ей;

  = координировать с европейцами совместные действия против наро­дов Азии.

    По мнению Мэхэна, главную опасность для «морских держав» представляют континентальные государства Евразии — прежде всего Россия и Китай, затем Германия. Борьба с Россией рассматривалась им как долговременная стратегическая задача США.

   По мнению Мэхена американо-британский альянс позволил бы нейтрализовать Германию и противодействовать Японии на Тихом океане. В резуль­тате образовался бы стабильный баланс мировой талассократической власти.

   Мэхэн безоговорочно поддерживал Испано-Американскую войну (1898) и захват США Филиппин, Гавайев, Карибского региона и Панамы в качестве новых жизненно важных баз и описывал это как «стратегию голубой воды», под которой по­нималось воздержание от ведения сухопутных боев и максимальное использование сил военно-морского флота. Это было время, когда США вышли за рамки доктрины Монро и стали осуществлять за­хваты новых территорий за пределами американских континентов.

   В качестве ключевой геополитической структуры в мировой по­литике и в борьбе за мировое влияние Мэхэн считал «северную континентальную полусферу», южная граница которой маркируется Суэцким и Панамским каналами. Это граница наибольшей интен­сивности мировой торговли и политической активности. Наиболее важный простран­ственный элемент внутри этой полусферы в пределах Евразии — Россия как доминантная конти­нентальная держава.

   Зону между 30-й и 40-й параллелями на азиатском континенте Мэхэн рассматривал как некий «спорный пояс» между Россией и «морскими державами». Фактически этот «спорный пояс» охваты­вал пространство между 30-й и 50-й параллелями и включал в себя русский Дальний Восток. Доминирование «морских держав» в этом регионе, согласно Мэхэну, могло обеспечиваться путем создания цепи ключевых баз на суше вдоль периферии Евразии.

   Для расширения американского влияния Мэхэн придавал боль­шое значение реализации технологических проектов за пределами США, таких как Панамский канал и железные дороги на территории Китая (стратегическая важность Панамского канала с точки зрения контроля за морскими путями и по сей день велика).

   Победа в холодной войне с СССР окончательно закрепила успех стратегии «морской силы». В этом смысле американская геополитика весьма убедительно дока­зала, что идеи становятся материальной силой, осуществляясь на практике.

Теория Хартленда (Сердцевинной земли)

   Большой вклад в формирование классической геополитики внес Хэлфорд Маккиндер (1861-1947) английский географ и геополитик, член Тайного совета (орган советников британской королевы), член палаты общин, британский посланник в Южной России у генерала Деникина (1919-1920), профессор Оксфордского университета, директор Лондонской Экономической Школы. Он был первым ученым, разрабо­тавшим глобальную геополитическую модель, которая оказала суще­ственное влияние на британскую и американскую стратегическую мысль.

   Ключевое значение Маккиндер придает завершенности формирования геополитической целостности мира к концу XIX — началу XX вв. Земной шар, по Маккиндеру, превратился в замкнутую политическую систему глобального масштаба. Всякий взрыв общественных сил отзо­вется громким эхом на противоположной стороне земного шара, в итоге разрушению подвергнутся любые слабые элементы в политическом и экономическом организме Земли, а не организме только отдельного государства.

   Геополитическая доктрина Маккиндера основана на исторической конфронтации у континентальных и океанических держав, которую он предложил рассматривать в пространственно-временном аспекте. По его мнению, в основе сложного комплекса межгосударственных отношений лежат постоянные изменения в равновесии сил.

   X. Маккиндер пытался объяснить взаимосвязь пространственных от­ношений и исторической причинности. В своей первой работе по геополитике «Британия и Британские моря» (1902) он предпринял попытку оценить место Британии в геополитической структуре мира.

   В докладе на заседании Королевского географического общества 25 ян­варя 1904 г. «Географическая ось истории», Маккиндер сформулировал четыре основных принципа своих гео­политических воззрений:

  ◊  Географические факторы оказывают непосредственное воздействие на ход исторического процесса.

  ◊  Географическое положение во многом определяет потенциальную силу или, наоборот, слабость государств.

  Технический прогресс изменяет географическую «среду обитания» государств и отражается — позитивно или негативно — на их по­тенциальном могуществе.

  Евразия оказывает стратегическое влияние на глобальные поли­тические процессы.

   Согласно Маккиндеру, планетарное пространство структурировано в виде системы концентрических кругов, в центре которой находится «географическая ось истории», или «осевой ареал». Ввиду особых качеств евразийского пространства Маккиндер считал его «осью истории» и видел в Евразии основную мировую силу. В этом докладе Маккиндер еще не использовал термин «Хартленд», лишь мимоходом, через дефис, упоминается «the heart-land of the Euro-Asia», а формулировал его как «географическая ось истории», «осевой ареал».

   Считается, что термин «Хартленд» в геополитику был введен в 1915 г. британским географом Дж. Фэйгривом, который независимо от Маккиндера пришел к ряду основных сходных идей.

   В работе «Демократические идеалы и реальность» (1919 г.) Маккиндер окончательно сформулировал концепцию «хартлэнда» (сердца Земли). Европу, Азию и Африку он включал в Миро­вой остров.

   Одна из главных идей Маккиндера — выделение осевого (сердцевинного) региона планеты, или Хартленда. Маккиндер отмечал, Хартленд — это цитадель Мирового острова, а «шторм» начинается из пределов Хартленда. Только Хартленд имеет достаточно прочную основу для концентрации силы с целью угро­жать свободе мира изнутри цитадели евразийского континента. Морские страны не могут вторгнуться в эту цитадель, а попытки окраинных стран всегда заканчивались неудачами (например, шведского короля Карла XII, Наполеона).

   Соглас­но модели Хартленда, мир делится на два геополитических полуша­рия: континентальное и океаническое. В историческом плане центры силы в этих двух полушариях Земли могут меняться, но противостояние неиз­бежно. Соотношение сил между полушариями зависит от развития технологии, прежде всего транспортной, которая обладает способ­ностью изменять физические свойства пространства Земли.

   Под хартлэндом понималась центральная часть Евразии, которая оценивалась как гигантская естественная крепость, недо­ступная для морских империй и богатая природными ресурсами, поэтому Маккиндер считал ее «осью миро­вой политики».

Хартленд окружен береговыми приморскими территориями «внутреннего полумесяца», протянувшейся от Западной Европы через Ближний и Средний Восток, Индокитай в Северо-восточную Азию. Острова и континенты за пределами хартлэнда образуют «внешний полумесяц» морских держав, включающий обе Америки, Австралию, Океанию, Африку южнее Сахары, Британские острова и Японию.

   В работе «Демократические идеалы и реальность» был дополнительно введён восточноевропейский «стратегический Хартленд», в территорию которого были включены бассейны Черного (кроме Малой Азии) и Балтийского морей. На востоке он граничит с Хартлендом. Территория Хартленда была расширена за счет вклю­чения в него Тибета и Монголии на востоке и Центрально-Восточной Европы на западе с учетом прогресса в развитии сухо­путного и воздушного транспорта, роста населения и индустриали­зации. Стратегически Хартленд на западе вклю­чает Балтийское море, Дунай, Черное море, Малую Азию и Армению. Дорога к господству над Мировым островом лежит через овладение Хартлендом.

   Особое место в границах хартлэнда отводилось России. В центре Харт­ленда лежала значительная часть России от Белого и Балтийского морей до Каспия, Байкала и Северо-Восточной Сибири. Она, по выражению Маккиндера, «земля сердцевины». Отсюда известный тезис: кто конт­ролирует хартлэнд, тот контролирует весь мир.

   Маккиндер опасался усиления позиций России на евразийском континенте, создания коалиции с Германией. Такое развитие событий было бы способно, во-первых, ослабить мощь стран «внешнего полумесяца» и, во-вторых, создать угрозу их мор­ским коммуникациям.

   Главную задачу британской геополитики Маккиндер видел в том, чтобы не допустить образования стратегического континентального союза вокруг «географической оси истории». По его мнению, государ­ства «внешнего полумесяца» должны стремиться оторвать от хартлэн­да максимум береговых пространств и поставить их под свой контроль.

   План Маккиндера, по его замыслу, должен был способствовать реализации идеи создания «санитарного кордона» вокруг Советской России, выдвинутой лордом Дж. Керзоном в период заключения Версальского мира.

   После его назначения лордом Дж. Керзоном в 1919 году на пост представителя Британской империи в Южной России, Маккиндер в течение двух лет пытался осуществить план дробления России на множество отдельных государств. Таким путем, считал он, можно было бы остановить «долгую историю российского экспансиониз­ма». Маккиндер сравнивал стремительное распространение идей большевизма по евразийскому континенту с пожаром в прерии, который стремительно движется к границе Индии.

   В работе «Демократические идеалы и реальность» Мак­киндер предложил для предотвращения следующей мировой войны создать блок независимых стран, распо­ложенных между Германией и Россией. Однако этот зыбкий «сред­ний ярус» — Финляндия, Эстония, Латвия, Литва, Польша, Чехо­словакия и Румыния, образованный в целях защиты Запада, был полностью разрушен в 1938—1939 гг.

   В 1943 году в статье  «Круглый мир и достижение мира» Маккиндер из состава Хартленда исключил «Леналенд» (территория Сибири к востоку от Енисея, вокруг реки Лены), который был отнесён им к «поясу бросовых земель», опоясывающего Хартленд с востока, юга и уходящего далее в Сахару. На западе Хартленд теперь совпадает с предвоенными границами СССР.

   В статье «Завершенность земного шара и обретение мира» (1943 г.) Маккиндер выде­лив из состава Хартленда  регион Lenalend, богатого природными ресурсами, предполагал его включение в зону берегового пространства, которое может быть использовано морскими державами против Хартленда. В этой ста­тье он существенно переработал свою модель с учетом мировой ситуации. Она отражала союз СССР, США, Великобритании и Франции. Хартленд теперь был тождествен с СССР и объединялся с Северной Атлантикой, вклю­чающей «Межконтинентальный океан» (северная часть Атлантиче­ского океана) и его «бассейн» в составе Западной Европы и Англо-Америки со странами Карибского бассейна (используется термино­логия Маккиндера).

   Исходя из своих пространственно-структурных построений, Мак­киндер вывел три максимы:

  » Кто управляет Восточной Европой, тот управляет Хартлендом.

  » Кто управляет Хартлендом, тот командует Мировым островом.

  » Кто управляет Мировым островом, тот командует всем миром.

   В 1943 г. в статье «Земной шар и достижение мира» (1943) Мак­киндером была впервые выдвинута концепция се­верного атлантизма, связанная с недоверием к СССР. При этом он вновь возвращался к своей геополитической идее Хартленда. Маккиндер прогнозировал глобальный конфликт как противостояние между «центральным материком», который ассоциировался с Советским Союзом, и державами «внешнего полумесяца» — США, Англией и Японией.  Прибрежные страны Межконтинентального (Средиземного) океана, отмечал Маккиндер, объединившись, смогут сбалансировать могущество державы, занимающей господствующее положение на «материковой сердцевине» в пределах Хартленда (СССР). Несколько позже эта идея нашла во­площение в стратегии послевоенного периода, в частности, в соз­дании Северо-Атлантического военного блока - НАТО.

   В своем геополитическом завещании Маккиндер призвал западных лидеров сплотиться вокруг концепции «атлантической цивилизации» и сообща противостоять коммунизму.

   Вторая мировая война, казалось бы, завершилась установлением «справедливых и нерушимых» границ между западной и восточной частями Европы, и ее можно было бы принять за границу Хартленда, но на рубеже 1989—1990 гг. эта разделительная линия также была разрушена.

Модель «Хартленд-Римленд»

   Николас Спайкмен (1893—1944) – географ, директор Института международных отношений в Йельском университете был теоретиком новой американской геополитики в 30—40-е годы XX в.

   Спайкмен был сторонником глобальной системы безопасности США, названной им «интегрированным контролем над террито­рией» и отстаивал идею активного вмешательства США в дела Евразии.  С позиции интересов безопасности США Н. Спайкмен объединил идею Мэхэна о «морской мощи» и теорию Хартленда Маккиндера.

   В своем труде «Стратегия Америки в мировой по­литике: Соединенные Штаты и баланс силы» (1942 г.) Спайкмен дал оценку и прогноз развития событий в результате Второй мировой войны и  считал возможной войну США с СССР, война действительно про­изошла, но только «холодная».

   Главные направления американской геополитики Спайкмен ви­дел в том, чтобы:

  а) сохранить Германию и Японию как военные державы, не допустить советско-китайского союза, так как союз двух огромных континентальных держав не позволит будущему англо-американо-японскому союзу контролировать мир;

  б) не допустить объединения Европы, так как эта мощная федерация государств ослабит в конце концов мировые позиции США.

    В 1944 г. посмертно была опубликована небольшая книга Н. Спай­кмена «География мира». Основная идея книги сводилась к тому, что на евразийском континенте находится большое количество цен­тров силы, которые активно влияют на глобальную безопасность, поэтому их объединение в любого рода коалиции недопустимо для США.

   Спайкмен считал ключевой зоной всего мира в Евразии Римленд (от rim — дуга, обод), зона географически соответствующая «внутреннему полумесяцу» в теории Хартленда Маккиндера. Теория Спайкмена получила название «Хартленд-Римленд». Она включает прибрежные государства Евразии. Эта гигантская «материковая кайма» — «спорный пояс», «буферная зона конфликта между континентальными и морскими державами» — подлежала «интегрированному контролю», поскольку здесь осуще­ствляется противостояние между океанической гегемонной держа­вой (США) и владельцем Хартленда (СССР).

   В подражание Маккиндеру Спайк­мен выдвинул свои максимы:

  ◆ кто контролирует Римленд, тот контролирует Евразию;

  ◆ кто контролирует Евразию, тот контролирует мир.

   Как известно Вторая мировая война развивалась по Маккиндеру. Сильное давление из Хартленда в западном, восточном и южном направлениях привело к еще большему его контролю над Евразией. Одним из геополити­ческих итогов Второй мировой войны стало образование под кон­тролем Хартленда огромного блока континентальных держав, пре­вышавших по площади империю Чингисхана.

   Влияние работ Н. Спайкмена на современную геополитику США было значительным. Развитием его идей являются практически все концепции периода холодной войны, которые обосновывали пра­воту модели Хартленд-Римленд. В связи с этим она стала идеоло­гическим инструментом творцов внешней политики послевоенной Америки.

При копировании материалов, активная ссылка на сайт Webarhimed.ru обязательна!