Webarhimed

Webarhimed

Get Adobe Flash player

Тайна Константина Философа

     Не было ли то письмо тайным (по крайней мере, извест­ным в то время только узкому кругу посвящённых лиц)?

     Эта идея обсуждали в XIX веке и русские лингвисты (Д.Ф. Беляев). Тогда же Якоб Гримм (один из знаменитых братьев) высказал мысль о том, что многие буквы глаголицы гораздо удоб­нее писать не слева направо, а справа налево, что указывает на следование гораздо более древней традиции. Посему довод, что глаголическое письмо, в силу чрезмерной усложнённости в на­писании знаков следует считать исключительно парадным, цер­ковным, ни в коем случае не мирским (и, следовательно, доста­точно искусственным), нуждается в основательном пересмотре.

     А были ли те книги, которые Храбр называет привычным для него словами Псалтырь и Евангелие, действительно хри­стианскими Псалтирем и Евангелием? Может быть, это - не­кие сходные с христианскими книги или апокрифические? Или же гностические тексты? Допущения подобного рода рождают ряд дальнейших предположений, например:

     Возможно, их авторы исповедовали некую околохристианскую религию без примеси иудаизма и имевшую в основе лишь Новый Завет?

     Не были ли эти люди гностиками, то есть христианами, пытавшимися неортодоксально относиться к устоям и мифо­логии официальной церкви? В частности, считавшими бога- создателя, демиурга только сравнительно скромным творцом материального мира? Называвших его порой Иалдабаофом, порой Абраксасом, а то и вовсе Сатанаилом?

     Не были ли они, в конце концов, язычниками? Ведь многие из тех, кого церковь сплеча клеймила этим словом, на самом деле исповедовали и Единого Бога (в совокупности различных сил-богов), и троичность божественного, и веру в Богочеловека, рас­пятого на Мировом Древе... Нередко это сильно облегчало зада­чу христианских миссионеров, (например, в случае с коптами).

     Важное замечание.

     Всё, о чем мы говорили до сих пор и будем говорить да­лее, относится к слову, речи, языку и его символике. Не про­исходит ли загадочное слово «язычество» от наименования некоей древней религии, основу которой как раз и составля­ло учение о мире, сотворённом при помощи слова, языка и включавшей в себя некие постулаты, согласно которым не только Бог, но и любой человек способен пусть не повторить чудеса божественного творения, но, по крайней мере, исполь­зовать силы и способности, дарованные ему Отцом для дос­тижения каких-то высоких целей? Например, составления письменностей?

     Не был ли Константин посвящён в тайны, не подлежащие огласке? Или всё-таки раскрыл некоторые, но в результате записи его речей и тек­сты рукописей были старательно спрятаны или уничтожены?

     Опираясь на исторический анализ древних текстов, Миклошич (который, между прочим, не верил, что глаголица по­явилась на свет благодаря гению одного лица), совместно с Копитаром высказывал идею, что славяне ещё в докириллические времена были знакомы с неким письмом.

     Милорад Павич устами одного из персонажей «Хазарского словаря» заме­чает: «Просто невероятно, что целые книги, восемь проповедей Кирилла (Кон­стантина Салоникского), христианского святого и создателя славянской пись­менности, написанные на греческом и переведенные на славянский язык, ис­чезли без следа! Не потому ли, что в них было слишком много еретического?..»

      Кто были хранители этого письма - язычники или хрис­тиане?

      Культ Бога, распятого на Древе Жизни (неважно, какой предмет символически служил образом Древа: дерево, скала, бык или крест) - один из древнейших на Земле. Христиан­ство лишь заимствовало эту идею. Примерно то же случилось с многими иными символами и идеями, которые мы ныне при­вычно считаем христианскими. Потому и принимали эту ре­лигию достаточно мирно многие народы, например, копты, потомки древних египтян, в верованиях которых Троица как таковая издавна присутствовала в виде разделения всего по­рядка богов-неферов на тройки. Образ же Иисуса на кресте живо ассоциировался с Озирисом, помещённым в гроб, а за­тем оказавшимся замурованным в древе...

     Возможно, Константин, следуя идеям людей, которые оз­накомили его с таинственными письменами древних, решил продолжить их традицию. Но... поняли ли его окружающие?

     Существует «коварный» довод против идеи о том, что Кон­стантин Философ мог сделать славянское письмо глаголическим.

     Этому немедленно воспротивилась бы римская церковь, подозрительно относившаяся ко всем буквам, кроме еврейс­ких, латинских и греческих. Сложнее с армянским и грузинским письмом, но служителям более древ­ней григорианской церкви было наверняка всё равно, что думают на этот счёт в Риме.

     Представьте себе недоумение римского папы, который вместо привычных знаков латыни и греческого вдруг увидел загогулины глаголического письма!

     Автор позволит себе сделать следующее предположение:

     А не случилось ли этого в действительности - по крайней мере, ещё до поездки солунских братьев в Моравию? Не мог­ло ли в то время произойти (вследствие временного охлажде­ния отношений между Римом и Константинополем) так, что патриарх Фотий, не согласовывая своего распоряжения с рим­ским папой, ввёл новое письмо (а именно глаголицу) на тер­ритории той же Болгарии?

     Допустим, на деле всё было совсем не так, как это представляется автору. Но отчего тогда солунские братья вначале отправляются в Моравию, где около пяти-шести лет усиленно внедряют славянскую грамоту, церковные книги на­писанные на ней, богослужение на славянском и только после этого вспомина­ют, что надо бы отправиться за разрешением к римскому папе?

     Быть может, мнение папы для них в те годы было не столь уж и важно?

     Скорее всего, события 867-868 г.г. - дворцовый переворот, сопровождае­мый отставкой, хотя бы временной, Фотия, а также смерть папы Николая были восприняты Адрианом II как удобный повод для возобновления прежних от­ношений между Римом и Константинополем.  Именно потому Константин и Мефодий (их успех в венецианской полемике не остался незамеченным) не­медленно и с большим почётом прибыли в Рим.

     Вспомним один эпизод из «Жития», который приводит в своей книге А.В.Зиновьев.

     По получении приглашения от князя Ростислава в 862 (863?) году Константин с императором и его дядей Вардой (в то время фактическим правителем Византии) ведёт важную, но несколько странную беседу.

     В изложении энциклопедии «Христианство» этот эпизод выглядит довольно приглаженно: император, отправляя бра­тьев в Моравию, говорит Константину:

      «Знаю, что ты слаб и болен, но кроме тебя некому испол­нить то, о чем они просят. Вы солуняне, а все солуняне чисто говорят по-славянски.»

     «Слаб я и болен, но рад идти наг и бос, готов за христиан­скую веру умрети», - с готовностью отвечает Константин.

     Так-таки смиренненько и отвечает. Но если мы заглянем в «Житие», то этот разговор видится в несколько ином свете.

     Философ, несмотря на болезнь, вроде бы и не против от­правиться в земли славян, однако при этом выражает и неко­торые сомнения: дескать, а есть ли у них буквы для их язы­ка? Мол, «кто может записать на воде беседу и /кто захочет/ прослыть еретиком?»

     Давайте выясним подтекст фразы о существовании «букв для языков». Мы уже говорили об этом: греческими и латинскими буквами «без устроения» пользо­вались многие народы и, не исключено, подданные князя Ростислава в том чис­ле. Но Константину этого мало. Видимо, ему хочется узнать, существуют ли зна­ки речи, происходящие непосредственно из местной традиции. Он считает воз­можным построение полноценной системы писма только на их основе.

     Не была ли неуверенность Константина обусловлена пре­дыдущим горьким опытом? Существует версия (её придерживаются А.В.Зиновьев, А.В.Карташев и др.) о том, что в биографию Константина вкралась ошибка: славянский алфа­вит был составлен еще до хазарской миссии в 855 году по просьбе болгарского царя Бориса. Одним из главных доводов служит упоминание в житии имени императрицы Феодоры, которая ещё в 856 году была помещена в монастырь и, следовательно, никак не могла фигурировать в документах 863 (862?) года.

     Конечно, соблазнительно отодвинуть дату создания русской грамоты ещё лет на семь-восемь в прошлое, но при этом нельзя забывать об исторических реалиях. В 855 году Михаилу III было всего-то около пятнадцати лет - не так много даже по меркам того времени.

     Тогда получится, что уже в этом возрасте он вовсю кутил и безобразничал, возводил на трон любовницу Ингерину и отправлял в бессрочное заточение мать? По принятым датам, он умер в 867 году вследствие интриг Ингерины, которую так опрометчиво возвёл на трон. Не слишком ли долго длился роман с куртизанкой?

     Конечно, нельзя не учитывать, что Константину от рождения были знако­мы и славяномакедонское наречие, и (по отцу) староболгарский (славянский) язык. Но ни один добросовестный филолог никогда не взял бы на себя немед­ленного исполнения столь ответственной работы, как составление алфавита, обладая сравнительно небольшими познаниями в славянских языках, не изу­чив как следует обычаев, традиций, национальной символики. Случай попол­нить свои познания представился Константину только в Корсуни. Вот почему факт предоставления некоей таинственной азбуки царю Борису, думается, сле­дует всё-таки отнести к периоду после выполнения хазарской миссии.

     А произойти могло, например, следующее.

     Окрылённый успехом Константин при содействии Фотия создаёт глаголицу и через миссионеров передаёт её царю Бо­рису. Происходит это без согласования с папой, а потому вызывает резкую реакцию Рима. Тем не менее, новый алфавит приживается. Это - округлая болгарская глаголица.

     Затем Константин и Фотий получают неутешительное известие, что созданную ими азбуку вовсю используют их со­перники в славянских землях - павликиане. Более того, Болгария, формально склоняющая голову перед Константинопо­лем, всё чаще поглядывает в сторону Рима...

     Выходит, просветительское деяние Константина на деле оборачивается поводом к новым религиозным и политичес­ким раздорам. Не отсюда ли его осторожность? Как говорит­ся, обжёгшись на молоке, дуют на воду. Если идти, то с каки­ми именно письменами? Откуда их взять?

     В ответ на это император бросает в лицо бывшему «сото­варищу по учению»: захочешь, так Бог даст! На чём разговор кончается.

     Совершенно обескураженный, оскорблённый, больной Философ возвращается в монастырь, где во время вечерней молитвы к нему приходит решение...

     Интересно, на каком языке молился Константин в тот вечер, и не представлялись ли ему в тот вечер буквы, которыми были написаны тексты, впервые увиденные им когда-то в Корсуни?

     А что, если иные глаголические значки переписать гречес­кими литерами? Тогда магия Севера гармонично объединится с магией Юга. Будет соблюдена не только славянская речь. Пусть формально, но будет соблюдено условие трёхъязычников...

     Он берётся за работу и вскоре совместно с Мефодием пе­реводит церковные книги пользуясь для записи уже новой азбукой, кириллицей. В том же году они отправляются в Мо­равию, на сей раз сами, не поручая этого никому.

     Тем временем второпях посеянные ранее семена начинает давать горькие всходы. Вследствие того, что отдельные славянские земли, в частности, Болгария, Хорватия и Далмация, всё более стремятся уйти из-под византийского владычества, у населения растет неприятие нового алфавита и всё сильнее тяга к старому письму, глаголице.

     Григорович, ссылаясь на исследования французского палео­графа Монфокона, указывал на то, что широкое распростране­ние глаголицы у южных и западных славян (IX-XI в.в.) совпа­дает по времени с протеканием в тех районах широчайшего гно­стического брожения (павликиане, эвхиты, богомилы и проч.).

     По мнению чешского славяноведа Иосефа Добровского (начало XIX века), во времена гонений глаголица «сделалась орудием письменности староверов-еретиков богомилов или патаренов и преследовалась вместе с ними». Цит. по: О.Леонид (Кавелин): «О родине и происхождении глаголицы и об ея отношении к кириллице». Многие из арканологов не раз отмечали бли­зость внутренних идей Таро идеям гностицизма. Кто знает, не сочувствовал ли этим идеям и Константин?

     В то же время вторая азбука Константина, отчасти из-за того, что была гораздо проще в написании, а отчасти из-за того, что была поддержана обеими церквями, в конце концов одер­живает вверх. Именно ей, а не глаголице, более всего и соот­ветствуют Арканы Таро.

     Пусть по сочинению Черноризца Храбра не очень понят­но, какую именно из двух азбук составил Кирилл. Это так. Но пишет-то Храбр именно кириллицей!

     Почему же Арканы подходят к буквам именно современ­ного русского письма? Ведь алфавит кириллицы традицион­но состоит из гораздо большего количества знаков?

     На этот закономерный вопрос есть вполне резонный ответ.

     Почему бы не предположить, что Константином были со­зданы два варианта кириллической азбуки: один для служения в церкви и другой - для скорейшего обучения грамоте? Такие прецеденты в истории письма не редкость (например, корейс­кая письменность). Вдруг эта вторая грамота, в которой отсут­ствовали пресловутые «кси» и «пси», имела вполне естествен­ное сходство именно с нашей нынешней азбукой, и именно для нее были изготовлены первые картинки Арканов Таро?

     То, что после XVIII века в наш алфавит влились Ё и Й, этому предположению не противоречит: сработала програм­ма, заложенная в алфавит изначально.

     Заметим, что будущая азбука была необходима не только для написания богослужебных книг. Для развития отношений с се­верными соседями нельзя было обойтись без грамотных людей - торговцев, мастеровых, чиновников, наконец, учёных. Необхо­димо было создавать не только церковные школы. Кроме того, для обучения азбуке нужна была своя методика...

     «Поучать, играя», этот принцип безошибочно действует вся­кий раз, когда мы имеем дело со знаковыми системами. Вспом­ним: для большинства из нас знакомство с алфавитом начинает­ся с простого, но эффективного пособия - азбуки в картинках.

     Рисуночное письмо запоминается куда быстрее, чем абст­рактные алфавитные знаки. Поэтому те, кто вводил обучение славянской азбуке, вполне могли использовать в своей рабо­те мнемонические методы.

     В русском (да и не только в русском) народе от века попу­лярны буквицы - буквы-рисунки, представляющие предмет, человека, животное, заглавной буквой названия которых они являются. Например, средневековая буквица Ч - это изобра­жение птицелова с парой чижей или чибисов в руках, а бук­вицу Р могли нарисовать в виде человека с рупором: «рцы!» («говори!»). Правда, бумаги тогда ещё не знали, поэтому бук­вы могли писать и рисовать на пергаменте или, что чаще, про­сто на гладких дощечках.

     Почему бы на буквице А не нарисовать человека, подни­мающего жезл посланника (Апостола)? Почему бы не занять место буквы Ш вечно странствующему Шуту?..

     Где-то в те же годы, пробираясь через территории, заселен­ные славянами, впервые проникают в Европу цыгане. Там их впоследствии назовут богемцами, поскольку путь их лежал че­рез Богемию - землю, сопредельную с Моравией. Карточные гадания, которые они принесут с собой, получат наименование Цыганского или Богемского Таро. Цыгане, некогда согнанные со   своих территорий иранским правителем Бахрам-Гуром - народ бойкий, нетерпеливый, позабывший традиции повсед­невного труда и использующий любые случаи «заработка» бо­лее простыми средствами. Не случись под рукой карт - они гадали бы людям на камешках или палочках, как гадают искон­но по руке... Но как бы случайно на путях странствий им са­мым таинственным образом подворачиваются карты... Причём ни в Индии, ни в Египте, которые миновало, согласно легенде, цыганское племя, карт Таро - в том виде, в каком их знает арканология - просто не существовало...

     Впрочем, как мы знаем, пути Таро и азбуки разошлись. Прикладной вариант алфавита так и не был принят или по причине скорой смерти её создателя или (что вернее) остался не востребован теми, для кого первостепенной задачей было не обучение грамоте, но скорейшее внедрение христианской религии, идеологии, политики.

     Подведём итоги.

     В принципе, автор не открыл ничего нового.

     «Вообще говоря, противопоставление глаголицы и кирил­лицы, возможно, является искусственным, так как близость того и другого алфавита несомненна. Поэтому нет никакой необходимости доказывать, что Кирилл и Мефодий имеют отношение только к одному алфавиту, а не к обоим. В конеч­ном счете и кириллица, и глаголица исходят из одного и того же корня и могли быть созданы Кириллом и Мефодием в раз­ное время или даже в виде двух различных вариантов», - пи­сал академик М.Н.Тихомиров.

     Почему Арканы Таро ныне пользуются в России всё возрас­тающей популярностью? Быть может, так происходит в силу того, что мы подсознательно видим в них нечто очень знакомое?

     Если свести воедино все перечисленные нами этапы эво­люции славянского письма, получится следующее:

     1. Существование протоглаголицы. Возможно, что пред­положение автора ошибочно и протоглаголица - не древней­ший алфавит. Но это могла быть письменность, созданная в первые века христианства (наподобие армянской) для запи­си славянской речи. В окружении язычников это письмо мог­ло быть и тайным.

     2. Около 858-859 гг. Константин обнаруживает христиан­ские книги, написанные этим письмом. Возможно, их созда­тели тяготели более к идеям гностицизма, нежели к идеям римской церкви.

     3. Кирилл (Константин) создает глаголицу как первона­чальный вариант славянской азбуки. Возможно, он и был от­правлен болгарскому царю Борису - отсюда округлая болгар­ская глаголица.

     4. Около 863 года по разным причинам создана кирилли­ца, то есть переделка алфавита с заменой отдельных глаголи­ческих букв на греческие.

     5. Появляется рисованное пособие для мирского обучения грамоте и счёту - азбука в картинках, прототип первого Таро. Ей суждено сохраниться лишь в анналах (скорее всего, в хра­нилищах одной из библиотек Венеции) и вновь быть откры­той примерно полтора столетия спустя.

     6. Константин Философ получает одобрение нового алфа­вита папой римским. Глаголица тем временем либо уже ис­пользуется в Болгарии, либо, после смерти создателя, упот­ребляется наравне с кириллицей. Впоследствии ученики «усо­вершенствуют» и ту, и другую, добавляя буквы греческого алфавита.

     Древнейшая из дошедших до нас письменных записей славянской речи - Зографское Евангелие (памятник IX века, г. Афон; представляется по книге «Лингвистические задачи») практически не содержит в тексте букв «кси», «пси», «фиты», «ижицы» и «зело». Если учесть, что, согласно Храбру, Констан­тин сотворил всего 38 букв, а признаваемый классическим, (но, по-видимому, более поздний) вариант имеет сорок три знака, то вывод напрашивается сам собой.

     И в глаголице, и в кириллице означенные буквы по своему виду и символи­ческому смыслу резко выбиваются из общей совокупности букв. С Арканами Таро они образуют лишь косвенные символические связи. Замечу также, что в качестве числительных Зографское Евангелие применяет буквы с титлами, букве Б соответствует число два, а букве Д - число пять. Это соответствует номерам соответствующих им Старших арканов Таро, но наотрез отказывается сходиться с теми данными, на которые опирается, например, А. Зиновьев, формулируя свою идею о «буки пустом» в книге «Тайнопись кириллицы».

     С другой стороны, кажется, что это несколько противоречит постулату ав­тора о том, что принятой системой счёта в то время была римская. Но почему бы не предположить, что в расчётах употребляли римские цифры, а в текстах литературных - буквы (наподобие числительных)?

     7. Славянское письмо бытует в двух вариантах. Известный хорватский реформатор диакон Феодосий перелагает кирил­лический текст Евангелия на народное хорватское наречие, переписав важнейшие церковные книги, согласовав их с ла­тинской Вульгатой и изменив написание глаголических букв. Так появляется хорватский вариант глаголицы.

     8. X век. Расцвет богомильской ереси. Обострившиеся ре­лигиозные споры перерастают в политические. Борьба глаго­лицы с кириллицей.

     9. После XI века глаголица отмирает и сохраняется до на­ших дней лишь в немногих местах (западная часть Балкан­ского полуострова). Официальным церковным алфавитом русской православной церкви становится кириллица.

     10. Примерно в XI-XII веках на юге Европы, в портовых и торговых городах - Венеции, Марселе, Милане; на юге Фран­ции и на севере Италии появляется и вскоре приобретает нео­бычайную популярность новая модная игра - Таро. Её появ­ление уже никто не связывает с событиями второй половины IX века. Таро развивается независимо от русского алфавита, чтобы спустя тысячу сто тридцать лет воссоединиться с ним, но уже в новом качестве.

Константину Философу

...Оглядываюсь вновь на Константина

И вопрошаю, словно брат меньшой:

«Язычник ты с душой христианина?

Христианин с языческой душой?

И что душа? И кто он, твой Создатель?

Он Властелин? Учитель? Судия?

Он Гений? Он Источник Благодати?

Он Свет? Он Бытие? Он - ты и я?»

И снова слышу:

«Сказано не нами,

Что Мгла и Хаос правили в дому,

Но восшумело Древо языками,

И Слово было семенем всему.

«И Слово было Бог...», «И Бог бе Слово...»

Поди узнай, кем брошено оно...

Исконно, с окончанья дня шестого

У каждого в груди помещено.

Он - там... Помысли сердцем - будет верно,

Не разуму, но Богу вопия,

Снискавшему когда-то милосердный

Удар легионерского копья...

Кто скажет Слово - тот услышит Слово,

Кто скажет «Бог», тому явйтся Бог.

В Нём все: благословенье и основа,

И глубина, и песня, и чертог...

И дремлет ли Он в день отдохновений,

А может, развлекается, шутя?..

Да, Он - Мудрец, Властитель, Пастырь, Гений...

Но более, наверное - Дитя...

Названый брат, не пересыпь солонку,

Не разбирай по ересям сумы.

Прими Его, как принял бы ребёнка –

Таким, каким на свет приходим мы...

Мы, повзрослев, умны! Мы светлооки!

Мы сам Язык, в неведеньи святом,

Меж запады распяли и востоки,

И расплели по ниточкам хитон.

И нам понять Того, Кто, собирая

Слова из миллионов пропастей,

Не столь твердил об аде или рае,

Как все просил пустить к нему детей?

Отсюда, если хочешь, я отмечен

Язычеством... Гора свалилась с плеч?

Слова - се дети. Бродят по планете,

Неспешной стаей собираясь в Речь.

Путь Слов непрост. Наверное, так надо,

Чтоб каждое отметил серафим...

До той поры Христос нейдёт из ада.

Вернётся Он - тогда поговорим...»

Навигатор сайта