Webarhimed

Webarhimed

Get Adobe Flash player

Протоглаголица. Глаголица. Кириллица

Все постигается в сравнении.

    Часто древнейшим на Земле называют финикийский ал­фавит, хотя это неверно: он древнейший лишь из пока нам из­вестных. Такой вывод можно сделать по тому, что он предстаёт в уже законченном виде, практически не изменяя (или из­меняя в мелочах) начертание знаков ни в мезийском, ни в силоамском, ни в самарийском своих вариантах.

    Впрочем, тот факт, что финикийское письмо даёт начало группе северосемитских алфавитов, ещё не свидетельствует о том, что оно и создано было народами именно этой группы.

     Иудейский алфавит, который каббалисты величают «древнейшим посвя­тительным» алфавитом, по форме знаков, да и по их количеству отличается от финикийского не меньше, чем древнегреческий. Кстати, обозначений букв в иудейском алфавите не двадцать два, а больше.

     

Согласно историческим данным, само название «финикийцы» как определение конкретного народа весьма условно. Кто были эти люди, откуда происходят и образовывали действи­тельно ли они национальность, этнос - по сей день (будем честны!) вопрос спорный.

     «Финикийцы» - жители области Финикия, но отнюдь не конкретный народ «мореплавателей и торговцев», в каковом качестве они частенько фигу­рируют в популярных изданиях. Думать так - всё равно, что сказать, будто жи­тели Альп - сплошь одни альпинисты.

     Как принято считать, финикийская грамота даёт начало развитию многих европейских систем письма, в частности - греческому алфавиту.

     Последний неоднократно сравнивали с иными древнейши­ми системами письма. Так, отмечалось его сходство со знаками линейного критского письма и даже знаками письма брахми.

     В сравнении со знаками линейного критского письма фи­никийские символы выглядят более просто и обладают боль­шим однообразием, что, принимая во внимание сказанное несколькими главами выше, может свидетельствовать о большей же древности письма критян.

     Письмо брахми (как, впрочем, и финикийское) - слого­вое. В нём мы наблюдаем привлечение в качестве письмен­ных знаков некоторых астрологических символов. Брахми выглядит столь же законченным, как и финикийский алфа­вит, но расположение знаков иное, а их строй содержит боль­шое количество новых образований.

     Предпринимались смелые попытки проследить сходство зна­ков финикийского алфавита и глаголицы. В частности, историк Франьо Рачки отмечал то несомненное, а то возможное сходство между ними не менее, чем по десяти-двенадцати пунктам. Таблицу сравнения древнейшей разновидности письма брахми с северо­семитским (собственно, «финикийским») см. в книге И.Фридриха «История письма», таблицу сопоставления финикийских букв со знаками линейного крит­ского письма - в книге В.А.Истрина «Развитие письма». О попытке сравнения финикийского письма и глаголицы упоминает И.В.Ягич в фундаментальной работе «Глаголическое письмо» (1911г.). Таблицы этих систем письма и автор­ское их составление см. в Приложении.

     В изобразительном решении той и другой систем письма явно видится нечто общее (разве что знаки письма брахми ли­шены характерных глаголических «кудряшек»). Но, помимо чисто внешнего сходства, оба строя роднит использование в качестве букв астрологических условных значков. В брахми слогу «тха» соответствует астрологический символ Солнца, а слогу «ма» - Тельца (как будто создатели этого письма были хорошо знакомы с русским алфавитным Таро!).

     Сходство трёх алфавитных систем прослеживается в на­писании букв, соответствующих звукам «б», «в», «г», «д», «е» (у финикийцев «Ь» - придыхание), «л», «п».

     Символ в виде креста обозначал звук «а» в глаголице, слог «ка» - в брахми, звук «т» - в финикийском (также, как ныне в кириллице). Нам уже известно, что номера Старших арканов Таро, соответству­ющие А, К и Т (то есть один, десять и девятнадцать) по своим сокращённым нумерологическим индексам стремятся к одно­му и тому же числу - к единице.

      Да и знак, схожий с греко­кириллическим К и обозначавший в брахми и в финикийском письме звук «а», в том виде, в каком он часто исполнялся, впол­не можно признать тождественным кресту глаголицы...

     Уж не глаголической ли была та грамота, которой обучал­ся в Корсуни Константин?

     Не будем спешить. Вспомним, что нам известно об этой письменной системе из истории.

     История знает не одну, а две глаголицы. Знаки более мо­лодой достаточно явно отличаются от древнейших знаков, которые стремятся к прямым углам, напоминая тем латин­ский алфавит. Создаётся впечатление, что между эпохой ок­руглой (болгарской) и прямоугольной (хорватской) глаголиц прошло какое-то время, когда этот вид письма употреблялся мало или по какой-то причине был вытеснен другим.  Новей­шие глаголические священные тексты (в редакции хорватс­кого дьякона Феодосия) в своём прочтении явно отличаются от кириллических. При этом они напоминают порой скорее самостоятельные переводы с латинской Вульгаты, чем тексты, принятые в православно-христианском богослужении.

     «У Копитара впервые указана и выяснена разница меж­ду круглой болгарской глаголицей и угловатой хорватской, характер которой он удачно назвал “готическим”», - читаем у В.И.Ягича («Глаголическое письмо»). Варфоломей Копитар (Копытарь) - словенский филолог-славист начала XIX века.

     Предположим, что гениальным изобретателем глаголицы действительно был Константин.

     Для этого ему потребовалось бы исключительное знание национальных славянских ритуальных и магических знаков. Также ему пришлось бы детальнейше ознакомиться с говора­ми и наречиями славянских племен, их устной речью и фоль­клором, с традициями и обычаями. Словом, работу предстоя­ло бы проделать настолько гигантскую, что только на неё одну ушла бы вся жизнь, если заниматься всем этим очень тщатель­но. Если же подобный труд делался бы второпях, то в исто­рии остались бы разные редакции письма, которые различа­лись бы по времени, составу и форме знаков (вспомним исто­рию о короле Нджойе!). Однако глаголица возникает внезапно и процветает несколько веков, почти не изменяясь.

     Да, но ведь Константин был гением?

     Пусть так. Тогда он тем более не стал бы изобретать соб­ственный шифр, как делают то ради игры школьники.

     Довольно распространено мнение, будто Константин мог взять знаки глаголического письма из других известных ему алфавитов.

     На это хорошо ответил австрийско-словенский языковед Франц Миклошич:

     «Сам вид глаголического письма вовсе не наводит на мысль о том, что составитель глаголицы подбирал для своего алфавита отдельные значки из пальмирского, самаритянско­го, еврейского, куфического, эфиопского, арамейского, армян­ского, греческого, латинского и других алфавитов! Оно слит­но, оно пронизано единой идеей, единым почерком, в нем от­сутствуют случайные, инокультурные знаки, резко выделяв­шиеся бы на фоне общего строя письма.» Цитата из В.И. Ягича («Глаголическое письмо).

     Могла ли глаголица появиться сама собой, например, из греческого письма - либо «естественным путём», либо при содействии Константина?

     Предположения на этот счёт были следующие.

     Русский археолог П.И.Сергиевский, впоследствии приняв­ший духовный сан и ставший архимандритом Амфилохием, сравнивая буквы глаголического письма с греческим минуску­лом (строчными буквами), считал, что «до 18-ти его букв... по­чти буквально похожи на греческие буквы IX века и скоропис­ного, и уставного письма, только с изменением в постановке букв или в прибавлении угольников или закруглений».

     Остальные буквы глаголицы сопоставимы с латинским и еврейским алфавитами. Причём, как полагал о. Амфилохий, именно так Константин глаголицу и создал.

     И.Тэйлор к 1880 году проделал большую работу, пытаясь доказать, что основная часть глаголических букв была созда­на посредством греческих лигатур, то есть связыванием двух греческих букв. И что у славян, писавших по-гречески «без устроения», это могло произойти совершенно случайно. Кон­стантин воспользовался новообразованным письмом и при­вёл его в систему, внеся известную долю стилизации...

     Допустим. Тогда встает закономерный вопрос: а зачем? Не проще ли было тогда сразу дать славянам именно греческое письмо, не выдумывая нового, не фантазируя с вариантами «угольников» и «закруглений» и не вызывая нервозной реак­ции римских церковных властей?

     Добавим, что Амфилохий и И.Тэйлор, как и другие сто­ронники этой теории обходят вниманием уже упоминавший­ся щекотливый момент, а именно: глаголица в истории появля­ется вдруг. Нам не известны никакие переходные письмена, которые позволили бы достоверно и доказательно подтвер­дить непосредственное её происхождение в «псевдогреческом» виде.

     Единственное, за что здесь можно было бы «зацепиться» - отсутствие в более ранних вариантах глаголических надписей букв «кси», «пси» и им по­добных. Но кто сказал, что эти буквы не могли ввести ученики и последовате­ли Кирилла и Мефодия позднее?

     Словом, аргументы в пользу этой гипотезы начинают рас­сыпаться в пыль, как только речь заходит о чисто практичес­ких вопросах.

     И.И. Срезневский выдвигал более жизнеспособную гипотезу. Допустим, в силу каких-то причин (возможно, политических) ученики Кирилла и Мефо­дия решились создать новую славянскую азбуку. Для этого они, нарочито ус­ложнив знаки кириллицы, создали её новый антигреческий, антивизантийский вариант. Подобного взгляда придерживался и Й.Добровский, считавший глаголическое письмо позднейшей переделкой кириллицы, которую «под вли­янием неизвестного рунического письма» по непонятной причине осуществил Мефодий.

     Однако и эти предположения весьма уязвимы для критики. Зачем Климен­ту Охридскому или кому-либо другому изобретать заведомо более неудобное для изображения письмо? Откуда взялись два варианта глаголицы? Отчего бы упоминаемым «непоследовательным ученикам» не вывести глаголицу напря­мую из латиницы или вовсе принять латиницу, как оно и действительно случи­лось впоследствии в землях западных славян? Чем можно объяснить стран­ный поступок Мефодия (и был ли он?) Наконец, чем тогда объяснить сходство глаголицы с древними алфавитами?

     В.И.Григорович в работах 1848 и 1852 гг. утверждал, что вывод его коллег о «естественном» возникновении глаголи­цы из греческого или латинского письма чересчур поспешен и малообоснован:

     «Изображения ее не могли возникнуть при одном знаком­стве с греческим и латинскими алфавитами; ее изображения, если действительно сделаны не умышленно кудрявыми, дол­жны стоять в связи еще с какими-нибудь другими... Достой­ным внимания почитаю, что на [древнегреческих] геммах встречаются знаки, совершенно отвечающие буквам [глаголи­цы] и по форме, и по значению». Цит. по «Глаголическому письму».

     На основе какого греческого письма Константин мог бы создать глаголицу? Современного ему, в котором уже много веков отсутствовала упомянутая выше «коппа»? Или из са­мого раннего, финикийского, где эта буква присутствовала в виде метаморфизированной буквы «коф»? Кстати, ни «коппы», ни «омеги», ни их мистического аналога «дерви» нет и в «велесовице», претендующей, по мнению А.Асова, на звание древнейшего из алфавитов.

     В связи со всем этим возникает вопрос: если глаголица - не порождение, произвольное или искусственное, греческого алфавита, то откуда же она могла придти? Наибольшее коли­чество её памятников найдено на территории современных Болгарии, Хорватии, Далмации...

     Но если бы это письмо само по себе и существовало ранее в Болгарии, Хорватии или Далмации, то почему оно не было известно Константину ещё до Корсуни? Ведь корсунская гра­мота (и написанные на ней Псалтирь и Евангелие) стали для него открытием! Как отмечал Григорович: «Принимая в сооб­ражение то, что Кирилл сам не умел читать этого перевода, что было бы возможно ему сделать при греческой транскрип­ции, можно предполагать, что этот перевод был сделан глаго­лическими письменами.»

     «Велесова книга» содержит забавное упоминание о некоем «греке Иларе», который якобы украл у волхвов их грамоту, чтобы впоследствии сделать из неё свою кириллицу. Но славяне в Корсуни знали Кирилла как Константина. Кро­ме того, у Константина для составления азбуки было предостаточно знакового материала и без рукодельных изенбековских «дощечек», бессмертным памят­ником которым в веках останется адаптированный художественный перевод «Велесовой книги».

     Ерли же Константин всё-таки решился за основу славянского письма взять алфавит, доставшийся славянам от их же далеких предков, это ни в коем случае не могла быть «велесовица». Попробуйте сравнить её и глаголицу и убедитесь сами.

     Тогда каким же образом глаголица перенеслась из Корсу­ни на Балканы?

     Быть может, речь здесь идет не о той глаголице, знаки ко­торой можно встретить в любом справочнике?

     Не была ли это протоглаголица - письменность, о кото­рой так много и долго спорили русские лингвисты XIX - на­чала XX веков?

     Что, если протоглаголицей и было то самое - полноцен­ное, древнее и традиционное, насыщенное космогонической, глубоко архетипичной символикой славянское письмо?

     Представим, что некогда существовало единое древнесла­вянское государство, занимавшее обширную территорию, об­ладавшее государственным языком (просто русским). Такое государство не могло обойтись без письменности...

     Представим, что когда-то, веках в XI-X до нашей эры от­куда-то с севера, а именно - из тех земель, которые мы ныне называем славянскими, пришла некая высокоразвитая куль­тура. Этот народ обладал навыками в мореплавании, владел иероглифическим или буквенным письмом, которое, помимо своего прямого назначения, имело глубочайший мистический подтекст, сильно повлиявший на символизм Восточного Сре­диземноморья и Ближнего Востока. В нём, в частности, были заложены такие идеи, как идея Единого Бога, как совокупно­сти многих богов, представлявших силы бытия, идея троич­ности божественного, идея Богочеловека, распятого на Ми­ровом Древе, а также идея бессмертии души, возрождающей­ся в новом теле.

     Их письмо являлось своеобразной опорой для их не толь­ко религиозных, но и научных взглядов. Возможно, что по виду оно напоминало глаголицу, хотя наверняка существовал и более удобный для скорописи вариант. Как существовал он и в глаголице, и в древнеегипетском иероглифичес­ком письме.

     Так же, как финикийский алфавит дал начало целой груп­пе алфавитов Европы и Азии, так же как строй брахми, кото­рым первоначально писали на санскрите, позволил народиться на свет письму деванагари, предполагаемый предок глаголи­ческого письма мог, будучи найден в Корсуни, послужить ос­новой для разработки глаголической азбуки. В дальнейшем же, опираясь на основу глаголицы, Константин создал кирил­лический алфавит. Либо Константин собственно глаголицы не создавал, а, организовав по протоглаголице кириллицу, оставил эту запись ученикам, у которых она стала основой той глаголицы, которая нам уже известна.

     Не исключено, что встречавшиеся на территории России надписи археологи привычно принимают за глаголические. Поэтому не грех было бы ещё раз провести анализ наиболее древних надписей глаголицей, особенно найденных в районе Северного Причерноморья и имеющих какие-либо особые способы начертания или необычный состав знаков - с целью уточнения их принадлежности. Надо бы также вернуться к древним авторам: не оставили ли они каких-либо упомина­ний о письменности, употреблявшейся в этих землях давным-давно?

     Могла ли система письма, подобная протоглаголице, про­существовать после падения нашего воображаемого государ­ства большое количество времени, по сути, не выходя из весь­ма ограниченного района, будучи неизвестной миру?

     Существовал ли какой-то тайный орден её хранителей? Во всё это слабо верится. По крайней мере, вначале.

Навигатор сайта